— Глубочайше извините. Женщины – моя слабость. Виноват!
А потом настал тот миг.
Тот самый, когда голоса вокруг стихли. Когда время остановилось.
Когда не осталось в этом мире ничего, кроме мрачного взгляда мужа, направленного прямо на нее. Порабощающего. Лишающего воли. Внимательного. А вместе с тем свирепого.
Как же ей хотелось вопреки здравому смыслу сорваться с места и побежать навстречу Похомову. Крепко прижаться к его мощной груди. Жарко целовать в жесткие губы, демонстрируя всю силу своих чувств.
Но увы! Вместо этого Лиза напряженно вжалась в спинку стула.
Совершенно не представляла, как вести себя с ним теперь. На публике.
Если она понимала верно, то их встреча должна выглядеть естественно. То есть так, будто в последний раз они виделись в тот роковой день, когда Аркадий Михайлович увез ее из его квартиры.
Что ж… вскоре все вопросы отпали сами собой.
Уставившись на Лизу в упор, Дмитрий поманил ее к себе:
— Иди-ка сюда!
Холодный. Жесткий. Бескомпромиссный.
Приказ.
Приказ, которого она не могла ослушаться. Да и не хотела.
Лишь уточнила:
— Куда?
— Ко мне!
И она пошла. Неуверенной поступью. Медленно. Тяжело дыша.
И абсолютно не понимая, что происходит.
Спустя пару минут, она остановилась в шаге от него.
Из-за многочисленных наблюдателей не решилась подойти ближе.
Напрасно! Дмитрий сделал это сам.
И теперь, когда между ними оставалось не более пары сантиметров, она навис над ней холодной разгневанной глыбой.
Но из-за чего он злился?
Хороший вопрос!
Казалось, воздух стал вязким.
Да что там, его точно электричеством накачали. Не иначе, ведь вокруг все искрило от любого неосторожного движения.
Не проронив ни звука, Борзый привычным жестом запустил ладонь в ее распушенные волосы. Резко (но не больно) намотал их на свой здоровенный кулак и слегка натянул, вынуждая Лизу, поддавшись инстинкту, привстать на носочках.
Замереть, глядя строго глаза в глаза. Дышать в унисон.
— Дима, — выдохнула она судорожно, не в силах более держать себя в рамках.
Взгляд мужа тут же переметнулся на ее губы. И смотрел он на них с таким свирепым голодом, что кожу точно огнем жгло.
— М-м-м?
От легкой хрипотцы в его чувственном голосе каждый волосок на теле приподнялся, будто признавая своего «хозяина».
Лиза вновь шумно выдохнула, просто дурея от близости любимого мужчины.
Такой запретной. Но такой желанной.
А вот Похомов, наоборот, настороженно прищурился.
