В восемнадцать организм молодой, здоровый, в сорок три то сердце стреляет, то в почки отдаёт. Я не выношу этого ребёнка, Роз.
И поставить сейчас точку, да, было бы проще. Не заставлять себя переживать этот ад, эти муки. Но я не могу, я не могу. А внутри я знаю, что я не доношу его, ничего не получится.
— Если в браке с отцом, с мужем, который был у меня все эти годы, я бы рискнула попробовать, то сейчас, я не знаю, Роз.
Мы уснули этой ночью в одной кровати. Прижимались к друг к другу, Роза проводила пальцами мне по волосам и вытирала слезы со щёк, убеждала меня, рассказывала сказки о том, что все получится.
Только мы обе знали о том, что это не так.
Ничего не получится.
И весь следующий день мы тоже провели дома, Роза прогуливала учёбу, а я просто не могла найти в себе силы выйти куда-то.
Но на второй день, поборов себя, я все-таки собралась и поехала к Наталье Сергеевне, поехала для того, чтобы все обговорить, все оценить, поехала для того, чтобы спрогнозировать риски и все-таки пообщаться с кардиологом.
Я не взяла свою машину, потому что руки тряслись, и Роза порывалась поехать со мной, но я только качала головой и говорила, что справлюсь, но я не справилась, потому что, когда машина подъехала к клинике, у меня был такой лютый мандраж, что я, выйдя на улицу, зубом на зуб не могла попасть, руки были ледяные, влажные, неприятные.
Я поднялась по ступенькам крыльца и нажала вызов, чтобы открылась дверь, я почти оказалась внутри, но тяжёлая ладонь легла мне на плечо.
Словно затаившись перед хищником, я только скосила глаза и узнала знакомое обручальное кольцо на безымянном пальце.
— Ты же не думаешь, что я поверил во всю эту ересь, Зоя?
Глава 14
Зоя
Я медленно обернулась к Виктору и приподняла бровь.
— О чем ты сейчас и здравствуй…
— Здравствуй, любимая, — холодно сказал муж, проводя пальцем по нижней губе и растирая её до красна, я только сглотнула так-то, что в ушах как будто бы лопнули пузырьки. — Я о вашем импровизированном спектакле дома вместе с Розочкой, — тихо произнёс муж и потянул меня в сторону от двери, чтобы мы не стояли и не топтались на проходе.
Я послушно отпустила ручку и развернулась целиком к супругу, засунула руки в рукава и тяжело вздохнула.
— Виктор, я не понимаю, о чем ты…
Врать было больно, врать было неприятно, потому что в голове я много раз представляла картину того, что я забеременею. И все будет хорошо. Я приду к Виктору и скажу:
— Родной, у нас будет ребёнок родной.
