Я прижала дочь к себе сильнее и тихо шепнула на ухо:
— Оставь нас наедине…
Роза бросила на меня короткий непонимающий взгляд, но все же медленно кивнула и развернулась в сторону коридора, а мы, оставшись с Виктором вдвоём, утупились друг в друга, как баран и ворота.
— Ты, конечно, молодец. Танцы у тебя там какие-то, обниманцы. Знаешь, что самое дурацкое во всем этом? Я вышла замуж за тебя, когда мы были бедными, как церковные мыши. Знаешь, мне ведь по факту, кроме тебя, никто нужен не был. Если ты считаешь, что я с тобой только из-за денег, то да, танцевать тебе можно, только вот, Виктор… — я сделала шаг вперёд и остановилась прямо перед мужем, заглядывая ему в глаза.
— Виктор. Я никогда не была с тобой из-за денег, и уж из-за денег я явно с тобой не буду. Понимаешь?
— Успокойся и перестань накручивать ситуацию. Любить я тебя не переставал. Жить я с тобой не переставал. Зоя, послушай меня…
— Это ты послушай меня. Ты сейчас своим поведением не показываешь свою возможность управлять семьёй, ты сейчас своим поведением разрушаешь все, до чего можешь дотянуться, а в первую очередь ты разрушаешь веру дочери в то, что папа это самый крутой и сильный человек, ты разрушаешь веру нашей Розы в то, что папе все подвластно, оказываясь перед ней жмотом, скупердяем, аморальным циником и предателем.
Не усугубляй, Виктор, пожалуйста.
Муж качнулся ко мне, его руки легли мне на плечи.
— То есть ты сейчас хочешь сказать, что мне самое место где-то по ту сторону двери?
— В любом случае, если ты так не считаешь, мы с Розой всегда можем уехать сами…
Взгляд Виктора похолодел, а губы сложились в узкую полоску, в которой можно было разобрать ухмылку.
— По краю ходите, девки, по краю. Я бы на вашем месте сейчас девишник устроил и подумал какой у вас муж и папа хороший, а не вот это вот все…
— Устроим… — дрожащим голосом произнесла я, глядя мужу в лицо и просто не понимала столько лет мы были вместе, любили друг друга, ценили друг друга и в один момент просто все разрушилось, разрушил он.
Я физически не могла находиться рядом с Виктором. Мне хотелось безумно плакать, кричать, орать, бить его по плечам, цепляться в него. Чтобы, когда он прикасался к той, другой, ему было больно от этого.
Я и представить себе не могла, что любовь и ненависть так крепко сплетены, что я захлебнусь второй лишившись первой.
Виктор отшатнулся от меня, вскинул подбородок и произнёс надменно.
— Бумаги на подпись к завтрашнему контракту забыл.
