— Так, Зоя, давай вот мы с тобой расставим кое-какие акценты. Я не разбрасывался деньгами для того, чтобы человека оскорбить. Это нормальная практика. Он оказал большую услугу нам, и я ни капельки не умаляю его участия в ситуации с твоим обмороком, поэтому я хотел выразить свою благодарность за его реакцию, за его быстрое реагирование. Понимаешь?
— Не надо мне врать.
Я развернулась, медленно прошла до дивана и опустилась на край, закинула ноги, села по-турецки.
— Я прекрасно знаю, какими инструментами ты можешь оперировать для того, чтобы поставить человека на место, но, уверяю тебя, здесь не тот случай.
Владимир поступил так, потому, что мог так поступить. Он не имел никакой отрицательной подоплёки в своём поступке, но ты же знаешь, что…
— Зоя, я, конечно, понимаю, что у меня там нет никаких моральных прав на то, чтобы сейчас о чем-то тебе говорить, но все-таки я тебе рекомендую задуматься о том, почему я поступил так, как поступил. И почему твой Владимир пришёл к тебе. И, я так понимаю, вернул деньги.
Ты же не глупая женщина, ты же должна расценивать каждый поступок с разных сторон. Ты понимаешь, что он это сделал для того, чтобы показать, что вот смотрите, муж такой плохой пришёл, там, разбрасывался деньгами, как какой-то буржуй, а я вот такой хороший. Я вот по доброте душевной оказал услугу, а меня ещё и в дерьмо ткнули за это. Ты же прекрасно понимаешь, что он это сделал специально. Он не позвонил мне, не сказал, чтобы я нахрен забрал свои деньги, а он пошёл к тебе. И в этой ситуации, когда существует какой-то интерес, я прихожу к выводу, что у этого Владимира очень большой интерес к тебе.
И да, как твой муж, пусть как изменник, предатель и вообще полный мудак, но я все равно имею право на ревность и на отстаивание своих границ.
— Каких границ, Виктор? — Рявкнула я, задыхаясь злобой. — Ты потерял вообще какое-либо право на какие-то границы. Ты вообще потерял право на то, чтобы ревновать, как ты этого понять не можешь. У тебя, блин, девка носится по всему городу за мной, потому что, видите ли, считает, что у вас там офигеть какие отношения, а ты мне сейчас будешь что-то говорить про ревность.
Ты на ревность не имеешь никаких прав. Считай, что все, что у нас было за эти двадцать пять лет брака, сейчас сгорело и валяется пеплом. У тебя нет ни права меня ревновать. У тебя нет оснований меня ревновать. Поэтому если уж разговор пошёл о том, кто и как поступает, то я тоже могу сказать, что ты поступил как зажравшийся избалованный мальчишка.
