— Здравствуй, Зоя…
— Ты что творишь? — только и выдохнула я, прикусывая губы до боли."
"— Ничего, — с заминкой и запинкой отозвался Виктор, видимо, истерично вспоминая, что же он умудрился сделать в последнее время, что я могу задать такой вопрос.
— Не лги мне, ты поступил просто кошмарно, — рубя, короткими фразами произнесла я, стараясь снизить уровень агрессии в собственном организме, но нифига не выходило.
— Я не понимаю, о чем разговор. Если ты мне выскажешь точно претензию, я, возможно, смогу убедить тебя в обратном.
— Если ты не понимаешь, о чем разговор, то… — Я задохнулась и застыла напротив окна, прикрыла медленно глаза и постаралась выдохнуть через нос. — Виктор, твой поступок насквозь пропитан желанием оскорбить!
— Зоя, я не понимаю, о чем ты говоришь. Ты не могла бы конкретизировать, о каком поступке идёт речь, если тебе опять звонила Ольга и пыталась надавить на жалость или рассказывала какие-то подробности про меня…
— Что? — выдохнула я зло, — причём здесь эта девка?
Я поняла, что уровень адреналина в крови, словно в геометрической прогрессии, стал расти.
Я постаралась призвать себя к спокойствию. Ну о каком спокойствии могло идти речь, когда у меня в жизни происходило вот такое.
— Ну, если ты считаешь, что мой поступок как-то некрасиво отразился, то первое, что я предположил,, что тебе позвонила Ольга…
— И даже не смей её имя произносить, — выдохнула я с пренебрежением и брезгливостью,— мне ещё не хватало в вашем грязном белье рыться.
— Тебе не надо ни в чем рыться, — мягко заметил Виктор, — я пытаюсь тебе сказать, что если ты будешь ощущать какое-то давление, либо звонки, либо ещё что-то, то, ты обязательно должна сообщить об этом мне…
— Да с чего я должна вообще что-то это ощущать? — Фыркнула я, уже забыв, о чем хотела изначально поговорить, потому что Виктор перебил меня и направил по ложному следу.
Это было низко и подло с его стороны.
— Зоя, ты можешь просто успокоиться.
— Нет, я не могу успокоиться! То, как ты поступил с нашим соседом, это просто ужасно.
Ты разве не понимал, что своим поведением, своим пренебрежением, обесцениванием его благородного порыва просто ставишь человека в позицию ниже, слабее и унизительнее.
В трубке повисла тишина. И потом Виктор, выдохнув, медленно произнёс:
— Так вот в чем дело.
— Да, представляешь, вот в чем дело. Мне как-то совсем не комфортно узнавать о том, что муж ведёт себя по-скотски, разбрасывается там деньгами за то, что человек сделал чисто из-за доброты душевной.
