Увидев соплеменников, он встал, застегнул верхнюю пуговицу на мундире и, когда разведчики ступили на мост, поднял руку:
– Хальт! Аусвайс!
Шаг разведчики не ускорили, шли лениво. На ходу, не торопясь, достали из нагрудных карманов солдатские книжки.
Патрульный был из фольксдойче, а проще говоря – немец из аннексированных Германией земель, может – Австрии, может – Силезии или Судет. Потому как у настоящего немца на фельдфебельских петлицах должен быть уголок серебристого цвета.
– Приятель, ты откуда? – спросил его Игорь.
Полицейские, не скрывая своего удивления, пялились на немцев. Рожи у полицаев пропитые, пальцы в лагерных наколках – наверняка из уголовников.
– Какой я тебе приятель? – буркнул патрульный.
Обычно фольксдойче службу несли ревностнее, чем истинные арийцы, – доверие фюрера надо оправдать.
– Куда идем? – продолжал патрульный.
– В Могилев, для выполнения задания командования.
– Я не слепой, читать умею.
В документах Игоря была запись о том, что он возглавляет отделение боепитания.
– Почему без транспорта?
– Мотоцикл выведен из строя, колеса прокололи. Задние – и на мотоцикле, и на коляске. В Чаусах помощь попросим.
– Проходите! – Патрульный вернул документы. – Можете следовать!
Когда разведчики отошли на безопасное расстояние, Игорь выругался:
– Что ему не понравилось?
– Твой берлинский акцент. Столичных жителей нигде не любят, – ответил старшина. – Зеленый кант у него на погонах видел?
– Видел. И что?
– Фольксдойче брали в четвертую и тридцать пятую дивизию, охранные – приметь! Если мы у него проверку прошли, то армейский патруль и подавно пройдем!
Игорю стало стыдно.
Учил же на занятиях в разведшколе и нашивки, и цвет кантов на погонах или пилотке, и какой орел со свастикой – а их было несколько видов. Эсэсовский отличался от армейского, а офицерский – от солдатского… И вот получилось, что не просек. Глазастый старшина, надо признать.
Едва они зашли за поворот, как сзади раздался шум мотора, их догнал грузовик и, подняв тучу пыли, остановился.
– Эй, привет, камрады! Угостите сигареткой – подвезу до Чаус или Могилева.
– Конечно, приятель! – расплылся в улыбке Игорь. Достав из кармана пачку сигарет, он протянул водителю и, когда тот скромно взял сигарету, предложил: «Бери две».
– О! Спасибо! Ты берлинец?
– Да.
– Я тоже до войны в Берлине жил – недолго, правда, два года. Садитесь.
Кабина «Бюссинга» была широкой, и все уместились, не тесня друг друга.
