– Я надеюсь, ты не собираешься идти на преступление?
Маша хватает мужа за предплечье и пытается заглянуть в глаза, но беспокоиться ей не о чем. Кеша хоть и любит племянницу, но идти на подлог даже ради нее не станет. Тем более, из-за левого парня, который нам никто.
– Парни загремели по собственной глупости и юношеского максимализма. Таких учить надо, чтобы не стали какими-нибудь отморозками в будущем, – снова возмущенно произносит Маша и складывает руки на груди, демонстрируя свое недовольство.
Вся эта ситуация заставляет ее нервничать, и в такие моменты она слишком энергична и словоохотлива, но я спокойно слушаю ее обличительные речи, признавая их правоту.
– Дина, ты мне лучше скажи, что у тебя происходит с Антоном? Он доставляет тебе проблем? – спрашивает у меня вдруг Кеша, видимо, закрыв для себя тему с парнями раз и навсегда.
Он всегда был таким. Никогда не любил мусолить одну и ту же тему по несколько раз.
– Кроме того, что не принимает участие в воспитании детей, никаких, – усмехаюсь я.
– Так что, скорее уж, впору возмущаться, что он совсем не доставляет проблем.
– Мне только Тимофей звонил. Мне пришлось ввести его в курс дела, – неожиданно говорит Кеша, и я сглатываю, переживая, какая была реакция у сына.
– Ты сказал ему о беременности Адель?
– Она беременна?!
Кеша хмурится и смотрит на меня требовательно, пытаясь понять, лукавлю я или говорю правду. Судя по его обескураженному виду, он слышит об этом впервые. Я же перевожу взгляд на Машу и вздергиваю бровь, но она качает головой, намекая, что про Адель ему ничего не сказала.
Что-что, а тайны она хранить умеет, но я не думала, что после всей сегодняшней катавасии Кеша до сих пор не в курсе беременности своей племянницы.
– Марк – отец ее ребенка, поэтому она так за него переживает, – говорю я, поясняя брату, и он мрачнеет. – Я говорила с Марком до того, как вызвать наряд, но он ясно дал мне понять, что ни Адель, ни ребенок ему не нужны. Ответа от Фаины я не добилась, но мне кажется, что это она попросила племянника соблазнить Адель.
Никак не может оставить нас в покое.
– Поэтому ты просила, чтобы наряд забрал всех из их шалмана в отделение? Хотела проучить Фаину?
Я молчу, но киваю, давая понять, что он прав в своих суждениях, но он вдруг замолкает и эту тему больше не развивает. Не осуждает меня, ведь полностью на моей стороне. Для него всегда есть только свои и чужие, и для своих он сделает всё, что в его силах.
– Отец моего внучатого племянника – уголовник.
