А ты, если не научишься манерам и не перестанешь вести себя, как хабалка, можешь оставаться жить у своего отца, – кидаю я дочери перед уходом, так как она совсем села мне на шею и уже приготовилась ножки свесить. – А у меня в доме есть определенные правила для проживания. И самое главное – это вежливость, которой ты, к сожалению, так и не научилась.
– Как воспитали, так и веду себя! – выплевывает разозленная Адель, ведь ей не по нраву, когда ее отчитывают. Она с детства была такая, с гонором.
Я печально смотрю на нее и даже не знаю, что на это ответить.
– Ты уже взрослая, так что можешь держать себя в руках и учиться вежливости самой, раз я не сумела тебя правильно воспитать, – решаю я признать свои ошибки и качаю головой.
Фаина наблюдает за нашим разговором со злорадством, наслаждаясь раздором между мной и Адель, а я чувствую в груди зияющую кровоточащую рану.
Всё это время слышу за спиной, как люди обсуждают нас, но мне впервые всё равно. Мне нечего стыдиться, ведь перед законом я чиста, так что я просто разворачиваюсь и иду мимо них с гордо поднятой головой.
Они продолжают шушукаться, но мне нет до них дела, и я спешу к выходу, желая поскорее увидеть Машу. Пусть не кровная родственница, но сейчас она становится мне ближе старшей дочери. И именно ее я сейчас отчаянно хочу обнять, уткнуться ей в плечо и порыдать вволю, выплескивая обиду на Адель, которой всё равно, что творится в моей душе. Я для нее пустое место.
Уйти из этого коридора ожиданий мне сразу не удается.
Открывается дверь в кабинет следователя, и оттуда с мрачным выражением лица выходит Антон. Вместо него внутрь бодро заходит старушка, сидевшая на скамье, а вот бывший муж сразу же выцепляет взглядом меня.
Его губы цинично дергаются, а в глазах появляется пренебрежение и негодование. Он замечает мою траекторию движения и встает поперек, мешая мне пройти, и смотрит таким душным взглядом, будто хочет меня затоптать здесь и сейчас.
– Дай пройти, Антон. Мне еще Свету кормить.
Я пытаюсь воззвать его к совести и напомнить о том, что у нас есть еще младшая дочь, о которой он ни разу не вспоминал, но он молчит. Смотрит мне за спину и качает головой, намекая Фаине, что ему не удалось решить вопрос.
– Их что, посадят? – спрашивает Фаина, вставая напротив Антона. – Что ты молчишь? Ты можешь сказать, что произошло поподробнее!
У нее, кажется, начинается истерика, но бывший муж не обращает на нее внимания, а пилит взглядом меня.
