Оно сжалось в одной точке – в месте, где сейчас был мой сын. Где ему, возможно, было очень и очень плохо. И я звала его снова и снова, надеясь, что он услышит мой зов и вернется, положив конец нашим с отцом тревогам. Ведь они же напрасные, да? Аллах, пусть окажется так, что они напрасные… Пусть с ним все будет хорошо. Я прошу… Я умоляю! Что угодно… Но пусть с ним все будет хорошо.
– Мы приступаем к посадке. Будьте добры, пристегните ремни.
Я вынырнула из вязкого болота засосавшего меня ужаса. Моргнула.
Все вокруг будто стало гиперреальным: холод пряжки в руке, шорох одежды, сухость в горле, слезы, которые не в силах были пробиться сквозь корку сковавшего нутро льда. Так, наверное, себя чувствуют люди, внезапно выброшенные в реальность после долгой комы.
Люди Вахида встречали нас прямо на взлетном поле. Меня взяли в кольцо, как в дурацких боевиках, хотя до машины было от силы с десяток метров. К этому моменту мои перегруженные системы уже конкретно сбоили – на секунду мелькнула абсолютно нелепая мысль, что Вахид это все придумал, лишь бы только меня вернуть.
Мелькнула – и исчезла, как не бывало, растворившись в горьком смехе, слетевшем с губ.
Мужчины из моей свиты тут же все, как один, вскинулись. Я покачала головой – дескать, не берите в голову, со мной все в порядке. И набрала номер Байсарова:
– Есть какие-то новости?
– Мы работаем над этим.
– Я хотела бы как-то помочь.
– Амина… Ну что ты можешь? – раздраженно бросил Вахид.
– Понятия не имею! Но я уверена, что не смогу сидеть сложа руки!
В какой-то момент я начала заунывно по-бабьи подвывать.
От страха сводило живот. Руки тряслись. Мысли – одна страшнее другой – взрывали голову.
– Хочешь помочь – не мешай!"
"Господи, как я ненавидела его в эту секунду! Каждой фиброй своей души ненавидела. И его, да, и в целом весь этот мир, в котором оказалось возможным не считаться со мной и с моими чувствами даже в такой момент. В моей крови бурлил адский коктейль из бессилия, ужаса и лютой отравляющей ненависти.
– Я могу обзванивать его друзей, – сцепив зубы, процедила я. – Могу…
– Амина! Это давно уже сделано! Чем, ты думаешь, я занимался все эти дни?! Да я весь город на уши поставил, я…
– Ты. Это. Допустил.
В динамике раздался странный звук. Будто Вахид подавился воздухом. Хорошо… Пусть так. Пусть знает, что я тоже могу ударить. И пусть ему будет больно. Хоть сейчас. За все, что он со мной сделал. С нами.
