Сердце колотилось в оглушительном ритме, каждый нерв в теле гудел, как высоковольтные провода.
Вахид переступил порог – прямой как палка, осунувшийся, постаревший за время, что мы не виделись, лет на десять. Стало еще страшнее.
– Пока никаких новостей, – покачал головой, проходясь по мне колючим недобрым взглядом.
– Если бы его похитили, тебе бы наверняка выдвинули какие-то условия! Требования, деньги, так? – частила я, меряя шагами холл. – Значит, все не так плохо?
Ответом мне послужило тягостное молчание.
– Почему ты игнорируешь мои вопросы? – воскликнула я, сжимая и разжимая в бессилии руки.
– Или… Выдвинули? От тебя что-то потребовали, да?! Скажи, что! – от страшной догадки я подскочила вплотную к Байсарову и схватила его за грудки.
– Это мужские дела. Я все решу. Обещаю.
– Думаешь, этого достаточно?! Просто твоего обещания?! – я была в таком состоянии, что еще немного, и просто начала бы рвать на себе волосы. От страха за своего первенца, да… Но и от возмущения. Потому что Байсаров молчал! Будто даже не сомневался, что мне будет достаточно его слова.
– Думаешь, я поверю?! После всего… Хоть одному твоему слову поверю?!
– Остановись, женщина, – сощурился Вахид, предостерегающе обхватив мое запястье. Не грубо, но достаточно жестко, чтобы дать понять, что я перешагнула границы.
– А то что?! Что, Вахид?! Ты меня накажешь? Так нет большей муки, чем неизвестность. Это же мой сын! Мой маленький мальчик… Которого я носила под сердцем, которому я отдала всю себя. Тогда как тебя вообще не было в наших жизнях! И сейчас, когда пришла беда, ты просто говоришь «верь мне»? Верь?! Ты.
Мне. Говоришь?! – я презрительно скривила губы. Аллах… Я задыхалась! Слова выплескивались вместе со слезами, обжигая губы. – Нет. Прости. Во мне больше нет веры. Ты не сдержал ни одного данного мне обещания. Твои слова – пустой звук. Они ничего не стоят."
"Меня рвало ненавистью. Болью… А он все смотрел и смотрел. И по мере того, как я говорила, его взгляд становился все тяжелее. Словно он пропускал мою боль сквозь себя, пряча что-то совершенно мне незнакомое за этим взглядом.
– Что ты сказала?
– То и сказала. Ты слышал. А теперь я хочу услышать, что с моим сыном! И я с места не сдвинусь, пока ты не расскажешь мне все, как есть.
Я стояла, раскаленная изнутри, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Клянусь, если бы он сейчас отвернулся, если бы промолчал хоть на секунду дольше – я бы закричала. Сломалась… Или нет! Напротив. Я бы бросилась на него с кулаками.
