– Мне что-то угрожает? Я могу вызвать полицию и…
– Просто сделай, как я говорю!
– Я не сдвинусь с места, пока ты не объяснишь мне, что происходит!
– Адам пропал, – выдохнул Вахид. – Ты должна вернуться домой. Сейчас же.
– Ч-что?
Начав оседать, я с удивлением уставилась на руку подхватившего меня Доннела.
– Держись! Все нормально?
Я отмахнулась от его обеспокоенного вопроса, каркнув в трубку:
– Что значит – пропал?
– Его нет какое-то время. Я не стал тебе сообщать сразу. Думал, вопрос решится быстрее.
– Голос Вахида звучал отрывисто и зло.
– Вопрос… – тупо повторила я.
– Амина, у меня мало времени. Просто скажи, ты летишь – нет? Пилоты уже наготове.
– Конечно! Вахид…
– Что?
– Я ничего не понимаю. Что значит – пропал? У тебя есть повод думать, что ему что-то угрожает?
Да, большой бизнес. Аж целый порт… Я привыкла к охране. Но это всегда казалось мне больше понтами, чем насущной необходимостью. А теперь что же получается?
Я растерянно опустила руку на сердце, где все сильнее горело, и потерла, надеясь избавиться от боли.
С губ сорвался странный задушенный звук.
– Все будет хорошо. Но на всякий случай тебе лучше быть здесь.
– И все? Тебе не кажется, что я имею право знать некоторые подробности?! – воскликнула я.
– Их нет. Возьми себя в руки и прекрати истерику. Поговорим при встрече.
Связь резко оборвалась. Гудки прокатились по натянутым нервам.
– Амина… Детка, что случилось? Я могу как-то помочь? – Доннел сел на корточки у моих ног и осторожно взял меня за руки, тем самым выводя из ступора.
– Нет, – всхлипнула я. – Мне нужно ехать. Извини.
И, несмотря на то, что мне вдруг как никогда отчаянно захотелось остаться здесь – где не смердело страхом, а пахло лимоном, выпечкой и уютом, я пулей выскочила из кухни. Метнулась в спальню. Дрожащими руками выдернула с мясом ящик, где хранились документы и деньги. Распахнула шкаф. Картинка перед глазами плыла и дрожала от слез. А в горле противно булькало.
Пока я металась, пока в спешке запихивала вещи в сумку, в голове крутилась только одна мысль: где мой сын? Где мой маленький мальчик? Что с ним?!
Я не помню, как объясняла Доннелу причину своего отъезда.
И объясняла ли. Не помню, как садилась в машину. Лиц людей, что меня сопровождали. Дорогу в аэропорт. Не помню посадки и взлета. Только свой страх. Делающий каждую секунду осмысленной, воздух – плотным, а время – вязким, словно разогретый битум. Пространства же вокруг будто не существовало.
