Безлюдье, впрочем как и тишина, сразу показались обманчивыми, и если на Мауре можно было ходить открыто, кричать, палить костер и делать что вздумается, то в этой ловушке хотелось передвигаться с оглядкой, от дерева к дереву. Сколот таким образом пробрался сначала к центральной аллее с еще не остывшим, свежим асфальтом и только хотел по-партизански перескочить ее, как увидел невзрачный профиль человеческой фигуры, таящейся на другой стороне. Чуть позже еще одна проступила на боковой дорожке и, помаячив, как призрак, скрылась за темными стволами лип.
Сколот присел за дерево и тут заметил третьего – эдакую серую колеблющуюся тень, перетекающую через открытое пространство между музеем и парком. Эта же или уже другая тень в скором времени неожиданно вычленилась из крашеного фонарного столба и, прижимаясь к деревьям, поплыла прямо на Сколота. Оказалось, подобного серого, незримого народа здесь еще больше, чем днем автоматчиков в черном! Сколот стал осторожно передвигаться к музею вдоль края аллеи, чтобы не оказаться на пути призрака, однако сбоку, на светлой от зари дорожке, возник уже не призрак, по крайней мере от него падала на асфальт реальная тень и доносился мягкий шорох подошв.
Отступать можно было только лесом, к тыльной стороне здания, к которому парк примыкал почти вплотную.
Пригибаясь, Сколот отступил до самой опушки, затем перескочил свежую клумбу и скрылся за спинкой садовой скамейки. Отсюда до двери черного хода оставалось шагов десять, причем по открытому пространству, однако место показалось более безопасным, чем темноватый парк, кишащий серыми тенями, – неудобно было разве что все время сидеть на корточках.
Но если дождаться сумерек…
Вдруг на опушке, там, где он был всего минуту назад, проступил человек – словно след вынюхивал! Когда такие же фигуры возникли слева от центральной аллеи и на дальнем углу здания, по сути отрезав Сколота от парка, стало ясно, что это не случайно, они преследуют конкретно его, каким-то образом точно угадывая маршрут движения.
Если сейчас они сойдутся с трех сторон – прижмут его к зданию, и будет уже не вырваться. Оставалось единственное решение: пробраться к черному ходу и войти в музей, за стеклянным фонарем и навесом самой двери не видать…
Стараясь не подниматься выше спинки скамейки, он сделал бросок под музейную стену и уже от нее проник в фонарь. Отсюда просматривалось только одно привидение, то, что шло по следу, и оно теперь маячило возле клумбы.
