И вдруг возле калитки Сколот увидел вооруженных охранников в черной униформе, за воротами – бронированный джип и военный грузовик с высоченной антенной, а вдоль старинного чугунного забора – патрульных с овчарками. Сколот свернул с дорожки, встал за толстую липу и уже через несколько минут понял, что выйти незамеченным невозможно, впрочем как и войти: молодую женщину с коляской не впустили, но тщательно обыскали и даже распеленали младенца. Потом точно так же завернули пожилую чету из дома престарелых, не посмотрели даже, что старушка везет в коляске старичка, а у цветочниц с ручной тележкой потребовали документы, сверили их с каким-то списком, после чего обшарили одежду, сфотографировали и только тогда выпустили за калитку.
"
"Купленный в переходе, но не отличимый от настоящего, паспорт у Сколота отнял еще Корсаков, поддельный студенческий билет консерватории остался в Москве, и в карманах не оказалось ни единой бумажки, удостоверяющей его личность. По этой причине, путешествуя в Великий Новгород, он наловчился убегать от милиции в электричках, ездить на крышах вагонов, а когда надоело, пошел пешим, как странник, ориентируясь по железной дороге.
Еще в первые дни он изучил парк, знал самые удобные места, где можно легко перемахнуть решетку, однако сделать это не рискнул – патрули с собаками дежурили повсюду. Оставался единственный выход – по кустарнику над самой водой, – но когда Сколот приблизился к берегу, увидел сначала один, а потом и второй катер, причаленный к стыку заборов и реки.
Понтон уже установили и теперь облагораживали берег, обрамляя его плитами. И эта ловушка захлопнулась. Оставалось где-нибудь спрятаться и выждать, когда закончатся это лихорадочное строительство, встреча важного лица и когда снимут оцепление. Такое укромное место было: левее от музея, почти на самом берегу среди вековых лип рос небольшой фруктовый сад, там же стояло около десятка ульев и небольшой рубленый амбар с пчеловодческим инвентарем. Сколот ночевал здесь дважды, и во второй раз не стал прятаться, устроился на крылечке, где сонным и совершенно случайно попал в руки сторожа.
А на низком уютном чердаке, среди обветшавших магазиных надставок, рамок и мешков с изрезанными старыми сотами, можно было спокойно пересидеть это нашествие, даже не опасаясь собак: запах пасеки там был настолько яркий и стойкий, что перебивал все иные.
Сколот обогнул берегом здание музея, углубился в парк и осторожно вышел к саду.
