Карев отмахнулся, прошел в середину комнаты, взял свободный стул и уселся напротив инженера. Шелестов, сложив руки на груди, присел на край стола. Никифоров недоуменно смотрел на вошедших, особенно на Шелестова. То, что другой, который сидит напротив, это какой-то начальник из НКВД, он понял, а вот Шелестов, этот инженер из Москвы, который недавно прибыл в командировку, его удивил.
– Вот что, Никифоров, не будем ходить вокруг да около, – хмуро заявил Карев. – Чем вы отравили гражданку Каплунову после того, как вступили с ней в половую связь в секретной комнате, куда вход посторонним категорически запрещен?
– Да вы что? – вспыхнул Никифоров.
– Да чтобы я с этой клячей да в какие-то связи вступал? Вы что, считаете, что я извращенец?
– Нет, хуже. Мы считаем, что вы враг, завербованный немецким шпионом, враг, который добывал копии секретных материалов из конструкторского бюро. Предъявите нам добровольно фотоаппарат, которым вы делали снимки, назовите средство, которым отравили Каплунову, и расскажите способы передачи материалов вражескому шпиону.
Время идет, и каждая лишняя минута играет против вас, Никифоров.
– И не надо делать большие глаза, Никифоров, – строго сказал Шелестов. – Я видел, как вы входили вечером в «библиотеку», когда многие сотрудники разошлись по домам. Я прекрасно слышал, чем вы там занимались. Зачем вы отравили Каплунову? Хотели обрубить концы, убрать свидетеля? Она вам помогала фотографировать материалы или вы ее усыпляли и все делали сами без ее ведома?"
"– Да вы что? – снова возмутился Никифоров, глядя на Карева и Шелестова округлившимися глазами.
– Хватит «чтокать»! – рыкнул Карев. – Ваше счастье, что удалось быстро обнаружить Каплунову в таком состоянии и вызвать скорую. Она дала показания. Вы встречались с ней и имели с ней интимную связь. И в секретной комнате тоже. Она это признала и подтвердила показаниями.
Никифоров обхватил себя руками за плечи и снова принялся твердить свое «да вы что, да вы что». Шелестов смотрел на него, пытаясь понять, что творится с этим человеком.
Или он от страха впал в нервное истерическое состояние и твердит одно и то же, или он ловко изображает такое состояние? Зачем? Чтобы все обдумать? А что ему это даст, если он теперь знает, что Каплунова осталась жива, что улики против него?
Выводили Никифорова через черный ход, накинув ему пальто на голову. Хотя никого в коридоре и на улице не было, предосторожности были не лишними. Обыск ничего не дал.
