– Рано еще, – я убираю ладони, и она отшатывается, а я делаю вид, что не заметил, – может, посмотрим кино?
Женя задумчиво трет нос, глядя на меня из-под ресниц.
А я закидываю локти на стул позади себя и говорю с фирменной усмешкой:
– Обещаю, приставать не буду.
– Еще бы ты попробовал, – ворчит она, поднимаясь.
Тут я чувствую, что момент откровенности между нами пока закрыт. Я снова придурок, она снова высокомерная заучка. Как будто бы нам так проще, особенно после того, как показали друг другу больше, чем хотели.
– А если бы попробовал? – я поднимаюсь вслед за ней.
– Мечтай, Шмелев!
– Попкорн у тебя в доме есть, Гольцман?
Привычно отгораживаясь друг от друга фамилиями и насмешками, мы можем быстро подлечиться, подумать о том, что сказали, в этом поле нам безопаснее. Я это понимаю как-то смутно, на уровне ощущений. И даже так меня потряхивает от восторга. Я остаюсь тут. У Жени. И впереди еще несколько часов, только наших. И, может быть, я смогу снова ее поцеловать. Хотя, конечно, этого делать не стоит.
Мы и так уже достаточно запутались."
"– Попкорн? – фыркает она. – Еще бы про пончики спросил.
– А что плохого в пончиках?
– Ну, начинается!
– А может, пиццу закажем?
– Ярик, ты совсем сдурел?! – Женя оборачивается ко мне в коридоре. – Ты меня что, плохо знаешь?
– Жень, – я аккуратно беру ее за кисть.
Она смотрит хмуро, готовая к очередному выпаду.
А я вдруг спрашиваю:
– Сколько ты весишь?
– Сорок пять, – выдает она то ли с гордостью, то ли с вызовом.
Я со свистом втягиваю в себя воздух и выпаливаю агрессивно:
– Ты ненормальная?! Совсем с ума съехала?!
– Да что не так опять?
– Ты себя убить хочешь?
– Шмелев, я маленького роста, ты по себе не меряй. Зачем вообще спросил?! Мой вес – не твоя забота!
Я порывисто ее обнимаю, потому что понимаю, что если мы продолжим ругаться, то взрыв неминуем. Глажу ее по волосам и бормочу:
– Извини. Конечно, не моя. Извини, Жень.
А сам понимаю, что теперь не только ее вес – моя забота.
Теперь Женя Гольцман маниакально заботит меня – от макушки и до кончиков пальцев.
Глава 26
ЖеняЯ направляюсь в гостиную, чтобы включить телевизор, но за моей спиной Ярик, не задерживаясь, прямиком идет в мою спальню.
– Эй! – от возмущения мой голос звучит как-то приглушенно. – Ты куда?
– К тебе в комнату, – обезоруживающе откровенно.
– Я не разрешала! Шмелев!
Но он уже заходит, включает свет, уверенно направляется к постели.
– Тут даже телевизора нет.
