– Но ноутбук ведь есть? – разворачивается и смотрит насмешливо.
– Я что, тебе какой-то странный чай заварила? Откуда столько наглости?
– Я просто быстро восстанавливаюсь. Как Россомаха. О, посмотрим Россомаху?
– Чем тебя гостиная не устраивает?
– Жень, без обид, ваша квартира стерильно чистая. Мне в ней находиться страшно. А в этой комнате хотя бы ощущается присутствие человека.
Он хватается за толстовку и стягивает ее через голову. Футболка задирается, и я отвожу глаза. Не хочу смотреть. Что мне до его идеального тела.
Шмелев заваливается на мое бежевое покрывало и закидывает руки за голову. Смотрит на меня, улыбаясь. Задерживаюсь взглядом на его ямочках. Потом, против воли – на выступающих тазовых косточках. Некстати начинаю соображать – как же они называются? Пока пытаюсь вспомнить, понимаю, что до сих пор пялюсь именно туда. Смаргиваю и отвожу взгляд.
Бормочу:
– Я сейчас. что-нибудь принесу. Ты голодный?
На Ярика даже не смотрю, боюсь, что он просто уничтожит меня своими смешливыми серыми глазами.
– Я голодный, Жень. А ты? – говорит он тихо.
Тон такой двусмысленный и чувственный, что я готова прямо сейчас сгореть на месте. Сам пусть убирает пепел с белоснежного ковра и объясняет маме, куда делась ее дочь.
Я была бы не против такого исхода, тогда не пришлось бы шумно сглатывать и неуклюже пятиться в коридор. Ну что за каракатица? Хотя что за сравнение? Может, надо было сказать «что за рак»? Они ведь ходят задом? Боже мой, Женя, боже.
Только что здесь была сознательная девушка, а вот вместо нее девчонка с горошиной вместо мозга.
И что изменилось? Ярик снял кофту и улегся на твою постель. Потрясающе.
Рассерженно хлопаю кухонными шкафчиками, мысленно себя распекая. Так нельзя. Завтра он снова закроется, а я что буду делать? Страдать от неразделенной любви? Подсчитывать его новых девушек? Спорить с ним до потери пульса на каждой паре?
Упираюсь ладонями в столешницу и склоняю голову. Очевидно, что мы сильно запутались. Я понятия не имею, что делать дальше. А без четкого плана мне всегда было сложно.
Да ладно план, мне бы хоть в пространстве сориентироваться!
Прикладываю пальцы правой руки ко лбу, зажмуриваюсь. Заставляю мозг работать. Яр меня поцеловал. Так? Так. Он этого точно хотел. Так? Так. Значит, я ему нравлюсь? Так? Нет, тут уже никаких гарантий. Он ревнует меня к Долину? Так? Снова тонкий лед, это может быть что угодно, собственнические чувства или личная неприязнь.
Господи, я же Антону так и не ответила. Хлопаю себя по карманам.
