– Вы даже не выслушали мое предложение!
Эван скрестил руки на груди и, чуть склонив голову, посмотрел на девицу сверху вниз. Что-то в этой леди заставляло ее выслушать, даже если ответ будет по-прежнему «нет».
– Надеюсь, я могу спросить, почему обсуждать вопрос о продаже коня приехали вы, а не ваш, к примеру, брат или отец?
– Вы уже спросили! – отрезала она, вскинув свои длинные темные ресницы. Фальшивая улыбка словно приклеилась к ее лицу. – И я вам отвечу: если я хочу, чтобы что-то было сделано хорошо, то делаю это сама.
– Неужели? – усмехнулся Эван.
Неудивительно, что эта нахалка до сих пор не вышла замуж. Какой мужчина в здравом уме захочет иметь дело с ее жестким характером и вспыльчивым нравом?
– Именно так! – кивнула леди Теодора. – Если бы меня пустили на тот аукцион, конь уже был бы моим.
Эван продолжал наблюдать за ней. Он еще никогда не встречал леди, столь уверенных в себе и столь агрессивных, несмотря на почти юный возраст. Большинство знакомых ему дам манерничали, хихикали, прикрывая рот носовым платочком, и делали вид, что падают в обморок.
Эван мог бы поклясться, что леди Теодора ни разу в жизни не падала в обморок.
– Вы позволите задать вам еще один вопрос?
– Безусловно, – ответила гостья, и плечи ее слегка расслабились.
Эван видел, что она по-прежнему старается вести себя дружелюбно в надежде, что он передумает и все-таки продаст ей коня. Она, конечно, глубоко заблуждалась, но пусть продолжает изображать любезность, покуда может.
– Вы когда-нибудь… лишались чувств?
Она расправила плечи и с усмешкой ответила:
– Разумеется, нет.
Обмороки – для жеманных дурочек.
Эван кивнул, стараясь не рассмеяться.
– Почему-то я знал, что вы ответите именно так."
"– Давайте не будем зря тратить ваше драгоценное время, милорд, да и мое тоже, – предложила леди Теодора и глубоко вздохнула. – Я знаю, сколько вы заплатили за лошадь, и наверняка теперь сожалеете об этом.
Он усмехнулся: да уж, это не в бровь, а в глаз, но все же возразил:
– С чего вы взяли? Ничуть.
Непонятно, что за игру она затеяла, но неужели рассчитывала добиться своего, если даст понять, что только идиот мог столько заплатить за жеребца?
Она прищурилась.
– Никто и никогда не платил столько за лошадь!
– Теперь заплатил, – ответил он просто.
– Даже за Пегаса, прямого потомка самого Годольфина Арабиана, не дали так много на «Таттерсоллзе» два года назад! – упрямо заявила Теодора.
– Знаю, – кивнул Эван, продолжая внимательно ее рассматривать.
