В ее глазах по-прежнему пылал гнев, но появилось и что-то еще. Торжество. Увидев его, она наверняка решила, что победила.
– Милорд. – Хамболт поклонился и вышел, но Эван знал, что он останется за дверью на случай, если понадобится помощь.
Леди Теодора скупо, но в то же время торжествующе улыбнулась вслед дворецкому.
Эван стиснул зубы, но вовремя вспомнил о хороших манерах.
– Миледи. – Вряд ли его тон можно было назвать любезным, но он все же заставил себя галантно поклониться. – Прошло так много лет.
Рад снова видеть вас.
Оба знали, что это, мягко говоря, ложь, но приличия есть приличия.
Теодора вздернула подбородок.
– К сожалению, я не припоминаю нашу первую встречу, милорд. Благодарю вас за оказанную мне честь и уделенное время. – С ее губ буквально сочился сарказм.
– Как мистер Хамболт наверняка уведомил вас, в данный момент я занят с другим визитером, который ждет меня в кабинете. Итак, что привело вас ко мне, миледи? – фальшиво улыбнулся Эванс.
На мгновение она слегка растерялась, словно не ожидала, что он сразу приступит к делу, и не успела подготовить свою следующую реплику, но смятение быстро сменилось блеском в глазах, и это заставил Эвана насторожиться.
Она скрестила руки на груди, и Эван увидел зеленый ридикюль, свисавший с ее запястья. Она тоже не стала терять время попусту:
– Я желаю купить у вас арабского жеребца герцога Харлоу.
Он выдержал паузу, потом ответил:
– Это мне известно. Мой ответ по-прежнему – нет.
На ее хорошеньком лице промелькнула досада.
– Что, мы это даже не обсудим?
Эван видел: она изо всех сил старается держаться дружелюбно, – и едва не расхохотался над этой жалкой попыткой. Еще его злило, что она отнимает у него время.
Эван сцепил руки за спиной.
– Тут нечего обсуждать. Мне казалось, в последнем письме я выразился абсолютно ясно. Сожалею, что вам пришлось потратить время на поездку сюда.
Она вздернула подбородок.
– Я приехала, чтобы обсудить условия.
Эван стиснул зубы.
Господи, до чего же она упряма!
– Нет никаких условий: араб не продается. А теперь, если вы позволите… – Он жестом указал на дверь.
– Это моя лошадь. – Ее гневный, резкий голос словно ударялся о стены комнаты.
Эван опять повернулся к ней и натянул на лицо улыбку.
– Вовсе нет, моя.
Она с такой силой потянула за шнурки ридикюля, что Эван подумал: «Сейчас лопнут».
– Почему вы отказываетесь? – спросила она, изо всех сил стараясь говорить спокойно.
