Всегда была уверена, что нет у природы черно-белого цвета, все в переходах, переливах и градиентах. И если есть в человеке какие-то мощные отрицательные качества, то и в плюс ему бог аналогичный по силе талант даст. Ну, и наоборот. А Ирка его тоже любила. Поверь мне, я знаю.
– Любила, а бросила одного в Магадане, уехала и украденное золото с собой утащила. Получается, предала. Может, за это ее бог наказал.
– Да, бог ее действительно наказал, – Аглая Тихоновна смотрела в окно, вид у нее был отсутствующий.
– Страшно наказал, хуже не бывает. Ты пей чай, деточка, пей. А то остынет. Я сейчас."
"Она вышла из кухни, и Катя, воспользовавшись возможностью, вскочила со своего стула, аккуратно вылила женьшеневый чай в раковину, стараясь, чтобы по брызгам ее было нельзя уличить в совершенном «преступлении», быстро плеснула в чашку стоявшей на подоконнике в другом чайнике холодной заварки и уселась на свое место, приняв непринужденный вид.
Аглая Тихоновна вернулась, села в свое кресло.
– Обо всем рассказывай, по порядку.
– Я боюсь, – честно призналась Катя.
– Чего именно?
– Вдруг от таких новостей вам станет плохо?
– Я дочь похоронила, – сухо напомнила Аглая Тихоновна. – Так что от того, что ты мне можешь рассказать, плохо мне не станет. Не беспокойся.
И Катя рассказала все, что они с Бекетовым смогли узнать, сложить воедино из разрозненных деталей, додумать и понять. Пожилая женщина слушала внимательно, не перебивая, даже чай свой забыла прихлебывать. В кухне было жарко, или это Катя, разгоряченная своим рассказом, ощущала нехватку воздуха? Слегка кружилась голова и очень хотелось спать.
Ну да, минувшей ночью они с Бекетовым совершенно не спали, занятые сначала любовью, а потом расследованием.
– Что-то ты еле языком ворочаешь, – сказала Кате Аглая Тихоновна, – пойдем, я тебя в гостиной на диван уложу. Поспишь немного. За меня переживаешь, а самой такие потрясения совершенно ни к чему.
– Неудобно, – вяло сказала Катя. Спать хотелось все сильнее.
– Все удобно. Я, кстати, тоже бы подремала немного. Все-таки ты права, в мои годы плохие новости получать тяжело. Ах, Вадим-Вадим… Кто бы мог подумать.
Ее реакция на то, что друг дома Вадим Ветров оказался бывалым преступником, детским врагом и убийцей родителей Дмитрием Зиминым, была какой-то вялой, безэмоциональной. Катя ждала слез, крика, негодования, ужаса, но не было ничего, и это ее удивляло.
Впрочем, сил удивляться практически не было.
