Срок у нее был еще совсем маленький, они с Мишкой даже родителям пока ни о чем не сказали."
"– Я не женюсь, Машка. Я тебе много лет назад сказал, что не могу жениться. Такие, как я, не женятся. Да, у меня новое лицо и документы на другое имя, но те люди, которые принимают решения, они знают правду. Они могут простить мне желание оставить дела и уйти в бизнес, в конце концов, сейчас многие так поступают. Но нарушения основных воровских законов мне не простят. Так что я просто буду с Аглаей рядом. Или ты против?
Можно подумать, от Машиного желания что-то зависело.
Разумеется, будь у нее выбор, она бы предпочла никогда больше не видеть Зимина-Ветрова и уж тем более не встречаться с ним на семейных торжествах, но выбора не было. Значит, надо заключать пакт о ненападении.
– Хорошо, Вадим Алексеевич, – сказала Маша, официальным обращением давая понять, что готова соблюдать правила игры. – Я ничего не скажу Аглае Тихоновне о том, кто вы такой. Вы ничего не скажете ни ей, ни моему мужу о том, что мы с вами были близко знакомы целых четыре года.
Мы «познакомимся» на первом же дне рождения, на котором окажемся вместе, и будем взаимно вежливы, но не более того. Кроме того, через некоторое время после нашего знакомства вы поймете, какой хороший парень мой муж, и устроите его на работу в свою фирму. У вас же бизнес, не так ли? Вот вы и дадите дорогу дальнему родственнику своего дорогого друга Аглаи Тихоновны Колокольцевой. Договорились?
Он смотрел на нее с легким восхищением во взоре.
Когда-то давно Маша знала этот взгляд, Зимин часто ею восхищался, потому что она была красивая, хваткая и совсем не дура. За тот год с небольшим, который прошел с их последней встречи, Маша уже успела основательно подзабыть этот взгляд.
– А ты молодец, Маруся, подковы на бегу приколачиваешь. Всегда знал, что ты своего не упустишь. Хорошо, я согласен. Карьера твоего мужа – моя забота.
– Вы можете не переживать, Вадим Алексеевич. Вы знаете, что я никогда не нарушаю данного слова, так что вашу тайну никогда и никому не выдам.
– Я тоже не нарушаю своего слова, – снова осклабился он. – Так что до скорой встречи, Мария. Мне не терпится познакомиться с вами и вашим мужем. Аглая Тихоновна говорит о вас с исключительной теплотой.
Их официальное «знакомство» случилось месяца через два. Кажется, тогда они отмечали день рождения Глаши, по прошествии двадцати лет Маша точно не помнила. Данное друг другу слово оба сдержали.
