И сам впивался в меня поцелуями и укусами, от которых теплой судорогой сводило все тело."
"Обнимала его за плечи, трогала кубики на животе, по которым ужасно соскучилась. Даже пересчитала, все ли на месте, и облегченно рассмеялась: все здесь, в моем полном распоряжении.
Задыхалась, когда его руки нежили мою грудь, сминали бедра, трогали мою попу, над которой он завис и долго смотрел. А потом сладко укусил, пробормотав что-то вроде «ведьма моя».
Стонала в голос от его откровенных ласк, когда он касался самых чувствительных мест, обводя их языком, трогая пальцами, прижимая губами, и снова языком… И тряслась от возбуждения и хотела его так, что если бы он еще хоть миг помедлил, то я бы точно умерла…
И когда благословенная, сладкая, долгожданная тяжесть его тела накрыла мое, дрожащее и умирающее от любви, я выдохнула слова, которые клялась никогда больше не произносить:
— Люблю тебя…
Он двигался во мне, как всегда, длинно, тягуче, не отводя от меня взгляда почерневших глаз с расширенными зрачками.
Каждым своим движением заставляя меня хватать воздух перекошенным ртом.
Судорожно цепляться руками за его плечи, мычать и выкрикивать что-то дикое и бессвязное. Тянуть его за волосы и впиваться ногтями в кожу на затылке, слыша, как от этого движения Марк глухо стонет и ругается. Как начинает двигаться быстрее, глубже, вбиваясь в меня с такой силой, что воздух окончательно покидает легкие, а я задыхаюсь от наслаждения и любви к этому мужчине, одному единственному на свете.
А потом мое тело становится огромным и раскаленным, как солнце на небе, и легко взрывается фейерверком из тысячи маленьких солнечных кусочков.
И я опять выкрикиваю имя этого мужчины и слова своей любви, потому что больше не могу держать их в себе.
И когда меня перестает трясти от немыслимого наслаждения, я замираю и начинаю плакать, слыша его шепот у виска:
— Моя Даша… Как долго тебя не было.
Глава 27
Разве это я?
Вот эта женщина с сытой поволокой в глазах, румянцем и бесстыжим довольством во всем облике — это та самая Даша, что еще вчера была ледяной принцессой с застывшими глазами?
Неужели Марк растопила меня, и я вот-вот превращусь в ту самую сказочную Снегурочку? Девушку, которая думала, что для нее опасно солнце, не зная, что умирает от любви.
Голая, я стояла в ванной перед большим зеркалом и разглядывала себя, все еще не веря, что эта красавица в отражении — я. И что я опять могу чувствовать.
Снова живу, и мужчина, который сделал это со мной, сейчас рядом.
