Внезапно он опустился на колени, нетерпеливыми ладонями прогладил изнутри мои бедра и влажно коснулся языком между ног:
— Ты вкусная, Дашка, — его обжигающий шепот, горячее дыхание в самом чувствительном месте — и мое тело ожило в такт его словам, в унисон с движением его пальцев и его губ...
В ярком, ослепляющем свете ванной комнаты это выглядело ужасно порочно и бесстыдно."
"Я, сидящая верхом на стиральной машине, до предела раздвинув ноги, запрокинув голову и дергаясь от удовольствия.
Его смуглые ладони, сжимающие мои дрожащие бедра, толкающие их навстречу своим умелым, не знающим смущения губам и языку.
Мужчина, без стыда стоящий передо мной на коленях и дарящий мне наслаждение, от которого я поднимаюсь все выше и выше... И он, рычащий от жадного удовольствия вслед за моими стонами…
Все было так странно, непристойно, бесстыдно и невыносимо прекрасно... Так прекрасно, что моему оттаявшему сердцу вдруг стало нестерпимо больно...
— Марк! — задыхаясь, с силой впиваясь в его плечи, я застонала.
Длинно, протяжно, не узнавая своего голоса. Забилась в крепко держащих меня руках.
Скрутилась в безумно-сладких спазмах, и полетела в запределье, теряя связь с реальностью, от которой осталось только его лицо и ловящие мой взгляд жадные, лихорадочные колодца зрачков. Полетела, погружаясь в них, захлебываясь от счастья и теряя саму себя.
И где-то там, на грани с реальностью, зазвучал его шепот:
— Моя. Моя Даша...
Глава 28
Марк
— Да-ашка, ты меня завтраком кормить будешь?
Горячий поцелуй в плечо, и щипок за попу, от которого она с визгом подлетела на кровати.
— Чего тебе, охальник? — пробурчала сердито, растирая пострадавшее место.
— Как чего? У тебя мужик от голода умирает. А я, между прочим, ослаблен ранениями, полученными в боях за честь дамы своего сердца.
Я отодвинул ее руку и лизнул покрасневшее место на красивой попе:
— Давай пожалею, моя сладкая.
— Жалей! — она плюхнулась на живот, оттопырила круглую пятую точку, и потребовала:
— Скорее жалей, а то она пострадала от действий одного озабоченного маньяка.
А я опять завис над восхитительными, с наивными ямочками, полушариями, понимая, что сейчас снова начну их лапать. Надо же, Даша так сильно похудела, но попа все равно круглая и аппетитная. Моя радость.
Я провел пальцем по покрасневшему месту, поцеловал и прижался к нему лбом:
— Дашка, как ты могла бросить меня, дурочка такая?
Она дернулась и, отпихнув меня, перекатилась на спину.
