Но вы, пожалуйста, не затягивайте.
Она тихонько закрыла за собой дверь, а Палыч вдруг как-то совсем потерянно вздохнул и пробормотал тихо, словно сам себе:
— Уколов этих до чёртиков боюсь…
Но я вдруг чётко почувствовал, что дело было вовсе не в уколах. Совсем не в них.
* * *Мы с Палычем ещё какое-то время мирно болтали ни о чём. О погоде, которая в последнее время явно сдурела и никак не могла определиться, то ли согреть нас солнцем, то ли залить холодным дождём. О женщинах — куда же без них, особенно в больнице, где так много хорошеньких медсестёр, на которых старый опер, даже будучи полуприкованным к постели, поглядывал с особым вниманием.
И просто о жизни, в которой сейчас всё не так, как раньше, и хорошим людям нужно держаться вместе.
Палыч даже не заметил, что я с ним тоже говорил о прошлом — не так, как может молоденький мальчишка. Он просто немного согрелся за нашим разговором, отмер душой.
— Слушай, — тихо проговорил Палыч, глядя куда-то в окно, словно там, за мутным больничным стеклом, и прятались те самые «хорошие люди».
— Знаешь, Макс, тебе как оперу я одну вещь скажу. Не знаю даже, почему именно тебе… в общем, окружение у меня специфическое. Сам понимаешь, круг общения — бывшие менты, бывшие бандиты, некоторые теперь уже и вовсе не бандиты, а вполне себе уважаемые люди. Контингент, короче, пёстрый. И слухи разные до меня доходят…
Он задумался, почесал подбородок, замолчал. Я не торопил его, дал паузе повисеть, потому что знал — сейчас не стоит подталкивать, нужно дать ему самому созреть для того, чтобы раскрыться.
А он созревал, я видел это по его задумчивому лицу, по тому, как он взял в руки кубик Рубика, задумчиво повертел его, пробуя собрать хоть одну грань. У него даже почти получилось собрать красную сторону, но потом кубик сбился, и Палыч раздражённо вздохнул и отложил его на тумбочку.
— Короче, Макс, слухи такие идут, — заговорил он уже быстро, уверенно и тихо. — Двое спецов в наш город приехали. Я так понимаю, тебе как оперативнику, и к тому же москвичу, такая информация может пригодиться.
Не знаю, кто они и зачем сюда приехали, честное слово. Хоть режь меня, больше ничего не скажу. Но знаю, что спецы серьёзные — мокрушники, скорее всего.
Я медленно приподнял бровь, слегка наклонился к нему ближе:
— Мокрушники, значит… Киллеры, что ли? И по чью душу?
— Понятия не имею, Макс. — Он пожал плечами и развёл руками. — Веришь, нет, знал бы — сказал бы. Но просто так в наш город такие ребята не заезжают.
