Город у нас хоть и не столица, но и не деревня, конечно. Девяностые давно позади, сейчас затишье, вроде спокойно. А тут вдруг такая информация прошла. В общем, за что купил, за то и продаю.
— А кто тебе инфу подкинул? — спросил я осторожно, стараясь не давить.
— Этого я тебе сказать не могу, — резко и твёрдо отрезал он. — Поверь, это не имеет значения. Вообще никакого.
— И кто их мог сюда вызвать, ты не знаешь?
— Нет, Макс, — Палыч покачал головой и снова потёр подбородок. — Спецы такого уровня просто так не светятся.
Их просто так не пробьёшь. Кто их нанял — непонятно. Информации никакой больше нет. Ни внешности, ни возраста, ни погонял. Всё, что знаю, я тебе сказал. Чую, это тебе важно. Просто два каких-то серьёзных человечка прибыли в наш город. На кой-чёрт — понятия не имею. Но знаю нутром, тебе эта информация пригодится. Вижу ведь, ты непростой парень. Хоть и молодой ещё слишком, но есть в тебе что-то такое, чего в других нет. Не могу сказать точно, что именно, но чувствую. Я в людях разбираюсь.
Вижу, ты другой. Ё*нутый какой-то, извини уж за выражение, в хорошем смысле слова. Безбашенный немного. Но чуйка у тебя… — Палыч запнулся и вдруг печально опустил глаза. — Чуйка и хватка у тебя, как у одного моего старого друга.
— А, помню, — я мягко улыбнулся, чуть наклонившись вперёд. — Ты мне рассказывал. Как у Лютого, верно?
Палыч при слове «Лютый» едва заметно вздрогнул, будто его кто-то толкнул под ребро, а потом тихо кивнул:"
"— Да, был у меня такой друг. Настоящий матерый опер.
И чуйка, и хватка — всё при нём было. Но погиб он, Макс. — Палыч вздохнул, стараясь сохранить спокойствие, но голос предательски дрогнул. — Погиб…
— А как он погиб? — осторожно спросил я, внимательно глядя ему в глаза.
Палыч вдруг как-то наигранно улыбнулся, пожал плечами и даже коротко хохотнул, стараясь скрыть смущение и боль:
— Ну кто из нас мент, а? Ты или я? Не знаешь разве? Глухарём висит его смерть до сих пор. Так и не раскрыли.
Он отвернулся, уставился в окно, стараясь спрятать от меня свои глаза, в которых стояла глубокая, непроходящая боль и тоска по старому другу, по прошлой жизни, по времени, которое уже не вернуть.
И я никак не мог ему сказать, что я рядом.
Глава 9
Я подъехал к дому оружейника Михалыча — того самого, который недавно мне подсобил с переделанным травматом. «Нива» катилась неспешно, будто сомневалась, стоит ли ей вообще тормозить возле огромного кирпичного особняка в частном секторе.
