Вышли двое в бронежилетах с автоматами, третий — с полосатым жезлом, тоже в бронежилете, но только с табельным пистолетом на поясе. Начали тормозить все машины подряд.
— Твою ж дивизию… — пробормотал Кузьмич. — Какая-то облава. Ищут кого-то… уж не тебя ли, часом? — хитро глянул он.
Мы ехали прямо на них. Я уже прикинул — резко развернуться, дать газу… Всё-таки я в розыске, и наверняка есть ориентировка у наружных нарядов. Но тут инспектора остановили другую машину — старую, тёмно-зелёную «Волгу» с ржавыми арками и полуспущенным передним колесом.
Занялись ею.
Я решил — проеду, не привлекая внимания. Но автоматчик шагнул на дорогу и замахал рукой: остановиться.
Черт. Сбить его и уйти — или сыграть по обстоятельствам? Нет. Жизнь мента на себя не возьму, даже если он меня ищет.
И я притормозил посреди дороги, не уходя на обочину — так удобнее будет рвануть, если что.
Глава 20
Сотрудник с автоматом подошёл к «Москвичу», наклонился к окну:
— Добрый день. Ваши документы.
Я опустил стекло до упора, делая вид, что собираюсь достать водительское, которого, конечно, при мне не было.
Да и будь оно — всё равно бы не показал. Всё-таки я в розыске.
— План «Перехват». Проверяем, — сказал он ровным голосом, явно заезженной фразой, которую, наверное, произнёс уже с десяток раз за день. — Операция. Проверяем всех, все машины.
Рядом со мной Кузьмич вдруг застонал, схватился за грудь и осел на сиденье.
— Сынок… таблетку… — прохрипел он, морщась. — Дай скорее таблетку.
Он сполз по сиденью, сгорбился, как будто каждый вдох давался с усилием.
— Что с ним? — нахмурился автоматчик.
— Сердце, — ответил я, стараясь придать голосу тревожности. — Дома таблетка, отец… Потерпи чуть-чуть.
— Ох, щас богу душу отдам… не могу терпеть… — простонал Кузьмич, и даже цвет лица у него стал какой-то землистый,. как мне показалось.
Сзади подкатила тёмная «девятка», затонированная вкруг, с ревущей музыкой и басами, гремящими так, что дрожал воздух. Передние окна открыты. Внутри — типичная компания: кепки, наколки, пакеты на заднем сиденье.
На их фоне старый «Москвич» с умирающим дедом выглядел куда менее интересным трофеем.
— Ладно, проезжайте, — махнул автоматчик и переключился на новую цель.
Я воткнул передачу и аккуратно тронулся, а потом, отъехав на пару десятков метров, добавил газу. Кузьмич, всё так же полулёжа, еле заметно подмигнул.
Мы заехали за поворот, и дед, наконец, выпрямился, перестав корчить из себя умирающего.
