— Аптека же только в городе, — удивился я.
— Ох, ёбушки-воробушки, — покачал головой старик. — Молодёжь! Всё бы вам в город. А тут, если хочешь знать, в нашем дачном посёлке всё есть. Даже стриптиз.
— Стриптиз? — хмыкнул я.
— Ну да, из-за него я сегодня в яму и шмякнулся.
— А, в этом смысле…
Он смотрел жалобно, с таким просящим взглядом, что я махнул рукой:
— Ладно, поехали, хрен с тобой. Всё равно пока делать нечего."
"Мы зашли в гараж. В полумраке стоял пыльный «Москвич-412» бежевого цвета, с местами облезлой краской и чуть помятыми дверями.
На их кромках тонкие рыжие полосы ржавчины уже обосновались, как давние жильцы. Хромированные бампера потускнели, решётка радиатора с эмблемой чуть перекошена, словно после несильного удара.
Сквозь боковое стекло виднелась матерчатая обивка в крупную серо-коричневую клетку, местами протёртая до поролона. Панель — матовый пластик с тонкими трещинами, в центральной нише — старенький радиоприемник с тугими кнопками.
Мы погрузились, и я, не сдерживаясь, повёл носом.
Запах, знакомый каждому, кто садился в советскую машину: смесь бензина, пыли, старого автопластика и чуть сладковатого духа мятных леденцов, что уже давно перекочевали в пепельницу и так там и остались.
Я сел за руль, повернул ключ — мотор чихнул пару раз, дёрнулся, но всё-таки ожил.
— О, завёлся! — удивился я. — Признаться, не верил, что этот драндулет заработает.
— Это тебе не современные шмарки-иномарки. — возмутился старик. — Это зверь! Я на нём знаешь, сколько баб скадрил?
— Не знаю и знать не хочу, — махнул я рукой.
— Поехали уже.
Включил заднюю, выехал из гаража. Кузьмич всё это время косился на меня, будто что-то во мне его забавляло или настораживало.
Мы поехали по просёлку, мимо узких дачных улочек, миновали автобусную остановку.
— И где тут аптека? — спросил я, хмурясь.
— Да вон там, за поворотом.
Подъехали к магазину «Людмила». Вывеска с облупившимися буквами, рядом табличка: «Пиво. Колбасы».
— Это, что ли, аптека? Это же продуктовый.
— А я, думаешь, чем лечиться собрался? Таблетками, что ли? — от души фыркнул Кузьмич.
— Тьфу ты, ядрена вошь, я ни одной таблетки за всю жизнь не съел!
Старик выскочил из машины, не прошло и пяти минут, как он вернулся с бутылкой водки, палкой колбасы и буханкой хлеба.
— Вот, — сказал он, вертя в руках бутылку. — Самое лучшее обезболивающее.
Мы двинулись обратно. Но стоило мне выехать на проселок, как из-за поворота показался «УАЗ Патриот» ГАИ. Машина резко встала поперёк дороги.
