– Что, да, считает тебя бессердечным тираном? Если хочешь, чтобы люди были честны, попробуй хотя бы время от времени не запугивать их и обращаться по-человечески.
Ковин медленно повернулся к брату и прошипел:
– Если думаешь, что я терплю твое присутствие только потому, что когда-то мы побывали в одной утробе, то ошибаешься. То, что я позволяю тебе топтать эту землю, не есть нечто неизменное из-за нашего родства. Лишь некоторые рамки приличия, установленные обществом, и то, что ты отравляешь воздух вокруг меня довольно редко, убеждают меня закрывать глаза на твое существование.
Оддин устало вздохнул:
– Ты тоже не самый дорогой мне человек, братец, но я вынужден быть здесь по долгу службы. Что скажет король, если узнает, что в твоем городе появился душегуб, а полиция бездействует?
Ковин стиснул зубы, явно готовый что-то ответить. Но Оддин вдруг коснулся эфеса своей сабли и продолжил:
– Если хочешь выяснить отношения, давай сделаем это, как учил отец. Доставай оружие, если в нем есть хоть что-то по делу, кроме сапфиров, и сразимся.
Хозяин дома был в ярости. Его лицо побледнело, но он не спешил оголять клинок. Элейн не удивилась: любому было понятно, что Оддин сильнее, и шансов на победу у него было куда больше. Открытый честный бой – не в духе Ковина.
Последний взглянул на Элейн, злобно сверкнув глазами, обещающими бесконечные муки, и подошел к Оддину.
– Надеюсь, эта прачка стоит того, чтобы ты ломал себе жизнь.
Ковин приблизился к брату вплотную, но тот даже не шелохнулся.
"
"– Позабавься с ней как следует прежде, чем отправишься в объятия бездны.
– Поймаем Художника, и я весь твой, – ровным голосом отозвался Оддин.
Наконец Ковин ушел. Элейн чувствовала себя виноватой: это она неосторожно втянула Оддина в опасный разговор, и теперь его ждали неприятности.
– Простите, – пробормотала она.
Он удивленно поднял брови, затем приложил ладонь к уху и отозвался:
– Не расслышал, вы сейчас извинились перед дикарем-карнаби? Могли бы повторить погромче?
Элейн насупилась.
– Скажите-ка мне, что теперь собираетесь делать? – продолжил он.
– А вы?
Оддин снова изобразил удивление, а затем махнул рукой:
– Не обращайте внимания, Ковин любит добавить немного драматизма в общение со мной, но с тех пор, как я научился обращаться с саблей, обычно это просто угрозы.
– А что, если в этот раз он серьезно? – уточнила Элейн, сама не понимая, когда это начала беспокоиться о человеке, которого меньше недели назад подумывала убить.
