Оддин терпеливо ждал в коридоре. Услышав эти слова, он сжал ее плечи, отчего она скривилась:
– С чем справитесь? С ума сошли? Куда вы ходили, к колодцу бессмертия? Пойдемте со мной, я смогу защитить вас.
Элейн покачала головой, высвобождаясь.
– Вы не должны беспокоиться обо мне, я всего лишь прачка, случайно оказавшаяся на вашем пути. Ступайте, а мне нужно продолжить стирку.
Он казался растерянным и, похоже, не знал, как поступить.
– Можете просто пойти погулять ночью по Нортастеру, – предложил он, заходя в прачечную следом за Элейн.
– Там всего лишь бродит убийца, который охотится на девиц, но это ничто по сравнению с тем, чтобы оставаться в доме Ковина.
Она хмыкнула, намыливая рубашку:
– Я десять лет живу одна, уж как-нибудь разберусь и теперь.
Оддин задумчиво почесал шею:
– Если я просто уйду, а Ковин вас убьет, выйдет очень глупо. Я не смогу сказать, что предупреждал, вы не сможете язвительно ответить. Давайте не будем создавать такую неприятную ситуацию.
Элейн чуть улыбнулась, не прекращая работу.
– И чего вы за меня уцепились? – спросила она лукаво."
"– Сам не знаю, – отозвался он серьезно. А потом, после долгой паузы, продолжил: – Ладно, вы вольны выбирать свою судьбу. Знайте, что я готов помочь, если потребуется. Пришлось задержаться из-за Художника – этого душегуба, – так что я остановился в гостинице «Вереница». Ищите меня там.
С этими словами он будто бы досадливо вздохнул и вышел. Элейн тут же почувствовала себя неуютно, словно с Оддином ушла ее уверенность в себе.
Он был карнаби, но ненавидеть его от души теперь, когда стала известна правда о Ковине, не получалось. И даже наоборот: его присутствие будто давало поддержку, хотя для этого не было явных причин.
Покончив со стиркой, она решила найти Ковина, прежде чем отправляться на реку. Она не хотела до следующей встречи бояться его, разговор же, казалось, мог смягчить жестокое сердце.
Хозяин дома все еще работал в саду.
– Не сбежала? – спросил он, даже не поднимая головы, видимо, угадав ее лишь по звуку шагов.
– Ну и дура.
Он сидел за столом, читая какой-то документ.
– Это вы наняли меня, мой господин, почему я должна бежать?
Ковин медленно перевел на нее взгляд, вероятно, находя ответ лишенным всякой логики. Но она не могла дать истинное объяснение, поэтому сказала первое, что пришло в голову. Пускай считает бестолковой.
– Правильно, – кивнул он, вертя перо между большим и средним пальцами, – если бы попыталась сбежать, мои люди остановили бы тебя.
