В плечах куда шире, он явно отдавал предпочтение физическим упражнениям, а не сидению за столом. Пальцы у Оддина ничем не выделялись, тогда как у Ковина мизинцы и безымянные вечно были скрюченными. Элейн почему-то представлялось, что вот эти три, что разгибались, были у Ковина очень сильными и костлявыми и что, если бы он, например, схватил ее за руку, остались бы синяки.
Однако в полутьме перепутать Торэмов нетрудно.
Более мягкая линия рта и спокойный, если только слегка заинтригованный взгляд дали Элейн понять, что, к счастью, перед ней был Оддин.
Она невольно издала облегченный вздох.
– Вы про что, господин Торэм?
Он указал пальцем на ее волосы:
– Скажите мне, если я ошибся и неправильно понял ваши знаки. Вы не пытаетесь скрыть от моего брата, что родом из Кападонии?
– Вы довольно умны для карнаби, – фыркнула она, делая шаг назад, в глубь прачечной.
Оддин удивленно поднял брови:
– Чем я заслужил ваши оскорбления, милая девушка?
– Для того не требуется никаких заслуг, это честь раздается вам по праву рождения.
Ступайте, у меня полно работы.
Ей просто не хотелось выдумывать объяснений, а мягкость Оддина будто бы позволяла разговаривать с ним строго и даже грубо.
У него, впрочем, было другое мнение на сей счет. Он шагнул еще ближе и, уперев руки в бока, тихо, но решительно заявил:"
"– Раз я такой болван, пойду расскажу Ковину, что впервые встретил вас в Лимесе, в Кападонии, и волосы ваши были цвета рябины на морозе.
Элейн тяжело вздохнула.
– Знаете, что мой брат ненавидит больше, чем кападонцев? – продолжил он тоном, будто собирался рассказать что-то увлекательное.
А затем мрачно закончил: – Когда его водят за нос.
– Вот вы сами и ответили на свой вопрос, что здесь происходит: пытаюсь сделать так, чтобы мое происхождение осталось в тайне. – С этими словами она начала перекладывать белье в чан с водой.
Оддин же покачал головой:
– Только безумец стал бы добиваться возможности работать на мормэра Нортастера. Здесь любой только и ищет, как избежать лишней встречи с ним, а уж жить в одном доме и подавно никто не торопится.
Вы убеждаете взять вас прачкой? Либо у вас что-то на уме, либо его нет совсем.
Элейн достала с полки мыло и принялась стирать.
– Не тем вы занимаетесь, господин Торэм, у вас там душегуб разгуливает по улицам, а вы допытываетесь до бедной девушки, занимающейся честным трудом.
Он склонил голову, будто пытаясь разглядеть ее глаза. От пара и от усердия лоб Элейн стал влажным.
