Она утерла лицо закатанным рукавом и продолжила стирку, будто в комнате никого больше и не было.
– И говорите вы не как прачка…
На это она все же подняла голову.
– Так столько вопросов ко мне из-за слишком правильной речи? У вас в Мидленде полиция и такое расследует? Неудивительно, что уже год не можете поймать убийцу.
Краем глаза она заметила, что Оддин сжал кулаки.
– Вы слишком дерзки. Я готов простить это, потому что вижу: вы почему-то защищаетесь от меня, хотя я не представляю никакой опасности.
Но вот с Ковином советую в таком тоне разговоры не вести. Если он вас поколотит, я никак не смогу помочь. По закону хозяин имеет право наказать слугу побоями. А уж доказать, что вы перед ним провинились, ему будет проще простого.
Элейн, натирая синий домашний халат о ребристую доску, сердито пробормотала:
– Что за бесчеловечные законы у вас, дикарей? В Кападонии такое если и случается, то совсем уж редко и по большой провинности. Мормэры просто так рукоприкладства не допускают.
– У нас это тоже не везде так, – признал Оддин. – Но в каждом городе свои законы, и тут ими занимается Ковин…
Элейн бросила мокрую тряпку в чан:
– Да как вам не тошно-то от этого всего? Не город, а тюрьма какая-то.
Он сложил руки на груди:
– Я вообще-то уехал в Альбу и служу там.
– А остальные должны страдать из-за вашего жестокого брата?
– А что вы мне предлагаете, убить его?
– Я надеюсь, вы не обо мне? – раздался вкрадчивый голос.
Оддин, стоявший в проеме, дернулся и обернулся.
Из полумрака коридора в чуть более светлую прачечную вплыл Ковин. По пути он не преминул толкнуть плечом брата. Сердце Элейн взволнованно забилось: как много он успел услышать?
– Разумеется, нет, мой господин, – почтительно склонила она голову.
– Ах, о каком-то другом брате? – глумливо уточнил Ковин; жесткий взгляд его глаз не оставлял Элейн, пугая до тошноты.
– А это новость, что тебя все в городе боятся? – уточнил Оддин. – Разве ты не трудишься каждый день, чтобы от тебя в страхе трясся весь Нортастер?
Ковин продолжал прожигать взглядом Элейн.
– Быть может и так, но зачем же лгать мне?
Она опустила взор, борясь с переплетающимися в душе страхом и злостью. Ее терзало желание выплеснуть кипяток из чана прямо на Ковина, но вода была не так горяча, чтобы причинить серьезный вред, да и сил бы у нее не хватило…
– А что она должна была ответить? – вновь вступился Оддин.
