Элейн наконец вышла на более широкую и светлую улицу. Здесь горели редкие фонари, отчего идти было чуть менее страшно. Довольно быстрое появление подмоги тоже внушало некоторую уверенность. Если Художник не кинется на нее с ножом сразу же, полицейские, вполне вероятно, успеют ее спасти.
И тем не менее страх крепче и крепче опутывал тело. Идти становилось сложнее, хотелось, чтобы все поскорее завершилось.
К концу маршрута нервы Элейн были на пределе. Она вошла в дом, который принадлежал одному из полицейских, там уже ждал Оддин.
Совершенно неожиданно он прижал ее к себе и пару секунд держал, вынуждая слушать бешеный стук его сердца.
– Ну все, все, – прошептала она, смущенная такой встречей, а затем, сама того не желая, добавила: – Мне нужно идти обратно.
Оддин сжал ее крепче, но затем вздохнул и отпустил. Не чувствуя азарта, овладевшего ею, когда идея с ловушкой для Художника только пришла Элейн на ум, она побрела в обратную сторону. Не было похоже, что душегуб собирался напасть в эту ночь, иначе давно бы воспользовался возможностью.
Но ей следовало держаться плана и пройти обратно до гостиницы «Вереница», где она легла бы спать. Легла бы только для того, чтобы на следующую ночь повторить прогулку, и так пока Художник не клюнет на их наживку.
Порядком уставшая, Элейн мысленно застонала, когда увидела впереди мужской силуэт. Наверняка очередной пьяница шел домой из таверны. Встречаться с ним совершенно не хотелось.
Она бросила взгляд на маленький тупик между домами.
Можно было спрятаться там, пока прохожий не окажется где-нибудь подальше. Оглядевшись, Элейн свернула в темную подворотню. Шаги мужчины приближались, она слышала, как он насвистывал какую-то песенку. Все еще боясь, что он мог заметить ее, она поспешила спрятаться за бочку с отходами. Воняло жутко, но стоило немного потерпеть, и можно было спокойно продолжить путь. Элейн присела, чтобы полностью скрыться от прохожего, и второй раз за вечер истошно завизжала.
Там, у стены, прижатый этой самой бочкой, лежал мужчина. Его безжизненное лицо навсегда отпечаталось в ее памяти.
Элейн отпрянула к противоположной стороне, закрыв лицо руками. Через несколько мгновений в подворотню влетел полицейский, на этот раз другой – невысокий, коренастый мужчина с пышной бородой. Элейн безмолвно указала пальцем туда, где лежало тело. Через минуту там собрались еще двое полицейских и сам Оддин, который «гулял» по соседним улочкам.
