Самым сложным при этом было держаться маршрута. Там, где, казалось бы, стоило обойти сомнительных прохожих, на самом деле было безопаснее держаться дороги, ведь рядом прятались полицейские.
Но еще более жутко становилось, когда все вокруг утопало в неприятной, пугающей тишине. Элейн слышала только свои шаги, только свое дыхание, шуршание только своей одежды. А как же полицейские? Разве не должны они были быть рядом каждое мгновение? А если они были рядом, значило ли это, что и Художник мог так же бесшумно преследовать ее, даже не подозревающую о нависшей опасности?"
"Сердце стучало быстро, и идти хотелось быстро, но приходилось прилагать усилия, замедляя себя.
Шаг, еще шаг, Элейн считала их, чтобы совладать с собой.
Она завернула за угол и оказалась на совсем узкой улочке. Сюда не выходили двери домов, только окна, а если расправить руки, то правой можно было коснуться одной стены, левой – другой. Все тонуло в такой густой мгле, что терялась земля. Даже ноги Элейн растворялись в липкой темноте, будто вязли в черном болоте.
Дыхание ее стало еще громче, хотя она пыталась успокоиться, не выдавать себя раньше времени. Если ее плану суждено сработать, она предпочла бы, чтобы душегуб напал в другом месте. Здесь полицейские не могли идти достаточно близко. Скорее всего, они обошли проулок другим путем и уже ждали Элейн по ту сторону этого мрачного коридора. Здесь же она была совсем одна.
Не выдержав напряжения, она сорвалась на бег. До конца проулка оставалось несколько шагов, когда кто-то поймал ее: попытался обхватить за плечи и в то же время осторожно изловил щиколотку.
Элейн завизжала. В следующее мгновение она поняла, что напавший не держит ее, а скорее просто касается, ее лицо ощутило легкое прикосновение ткани его одежды. Она пыталась выбраться, спастись, жалобно хныча от страха. Внезапно все прекратилось. В темноте она все же смогла разглядеть знакомого мужчину – один из полицейских, вероятно, подоспел на ее крик. Теперь он стоял там, загораживая почти весь проулок своей мощной фигурой, и держал в руках… Элейн пригляделась:
– Это что, просто тряпка? – уточнила она слабо.
Полицейский поднес темную ткань к лицу:
– Похоже на какое-то покрывало. Видимо, оно сушилось на веревке.
– Я подумала… я подумала…
Элейн вздохнула. По ее воплю, от которого кровь стыла в жилах, он, должно быть, догадался, что она подумала.
Полицейский кивнул, громко и многозначительно сказав: «Не стоит гулять по ночам одной, девушка», – и удалился.
