А еще много раз повторял, чтобы никто не спускал с нее глаз и Элейн каждую секунду была у кого-то под наблюдением. Кажется, к концу вечера все устали от однотипных наставлений и разбежались по разным комнатам. У Элейн такая возможность отсутствовала – ей некуда было идти.
– Ты боишься больше, чем я, – заметила Элейн.
– Конечно! Если тебя убьют, тебе будет безразлично все происходящее дальше, – проворчал Оддин. – А я до конца дней буду жить с этой ношей.
Она не была уверена, шутил ли он. Подойдя к нему ближе, Элейн улыбнулась и искренне сказала:
– Спасибо, Оддин.
Давно никто так не беспокоился обо мне.
– Оно и понятно, беспокоиться о тебе вредно для здоровья, – недовольно ответил он. – Мои бедные нервы…
Она хлопнула его по предплечью:
– Ты сильный, ты справишься.
В ответ Оддин в своей излюбленной манере аккуратно сжал ее плечи:
– Ты все еще можешь отказаться. Я даже все еще готов жениться на тебе и увезти в другой город.
Элейн улыбнулась шире:
– Не думаешь ли ты, что это будет слишком тяжелое испытание для твоих слабых нервов?
– Я готов пойти даже на такие жертвы!
Она покачала головой.
– Я все еще не сказала «нет», но на наши планы это никак не влияет. Я попытаюсь привлечь внимание Художника, а ты попытаешься его поймать.
– Нет никакой уверенности, что он не ложится сейчас спать в своей мягкой кровати. Сколько ночей ты собираешься гулять?
Элейн дернула плечом.
– Я настойчивая, ты же знаешь. – А затем добавила: – Он ведь давно не убивал, верно? Только прачка Ковина была его жертвой, с тех пор он не появлялся.
Наверняка жажда крови уже бурлит в нем.
Элейн только делала вид, что ей не страшно. Не хотела, чтобы Оддин переживал еще сильнее. На самом деле желудок скручивался при мысли о том, что ей, возможно, предстояло встретиться с этим таинственным убийцей. Ковин казался не таким опасным, потому что Элейн знала его в лицо, знала, чего ожидать. Неизвестность же пугала до дрожи.
Ее прогулка началась затемно. Она старательно делала вид, что спешит домой. Но при этом из ее рук постоянно падали свитки.
Это должно было дать ей возможность продвигаться по маршруту медленно, позволяя Художнику заметить ее.
Стук каблучков Элейн по мостовой эхом разносился по пустынным улицам. Несколько встретившихся ей выпивох казались ничуть не менее опасными, чем убийца: один из них попытался ухватить ее за подол платья, другой лез обниматься, третий зазывал к себе. Помогло лишь то, что все они были изрядно пьяны, а оттого медленно бегали.
