Господин Зонтаг отчитал ее за исчезновение и сказал, что она не может приходить и уходить, когда вздумается. Оставшись без работы и без места для ночлега, она растерялась. Тут же начало казаться, что покидать дом Торэмов было ошибкой. Может, все-таки стоило иначе объяснить карту…
Но мысль о том, чтобы вернуться, вызвала такой ярый внутренний протест, что Элейн тряхнула головой и побрела по улице.
Остановившись у реки, где обычно стирала мешки, она села на большой камень и задумалась. Оддин мог говорить что угодно, но, по ее мнению, Ковин все еще собирался убить Магистра Света.
Не придумав ничего лучше, Элейн решила найти этого человека. Давно пора было познакомиться с Магистром и предупредить об опасности.
Не зная, с чего начать, она решительно сжала кулаки и направилась к Храму Света – его было видно со многих улиц Нортастера. Шпиль, украшенный золотым солнечным диском, сиял в погожие дни, призывая горожан прийти на очищение в святилище."
"Двери в храм оказались закрыты. Краснокирпичное здание со множеством арок, декоративных ступенек и металлических пластин в виде звезд в свете вечернего солнца выглядело величественно и волшебно, но при этом слишком уж неприступно.
Широкая лестница вела к огромным дубовым воротам с кованым узором и позолоченным изображением луны и солнца. Достучаться ни до кого не удалось. Элейн обошла храм и обнаружила с той стороны, где почти не было ни окон, ни декора, простую деревянную дверь. Ее открыли почти сразу. Мужчина в белой рясе улыбнулся, поднял ладонь в благословляющем жесте и спросил:
– Чего желает заблудшая душа?
Элейн нахмурилась.
С чего он взял, что она заблудшая? Будто бы прочитав ее мысли, мужчина уточнил:
– Чей непорочный путь прям, как шпиль нашего храма, не станет стучать в эти двери в столь поздний час.
Справедливо. Она задумчиво закусила губу.
– Мне нужна помощь. Я потеряла работу и жилье.
Служитель Света оглядел Элейн с ног до головы и, наконец, впустил внутрь.
Помещение, в котором они оказались, было маленьким и темным.
Судя по узкой кровати в углу, стеллажам с книгами и письменному столу с горящей на нем свечой, мужчина здесь жил и работал. На другой стороне комнаты была дверь, которая, должно быть, вела в общее пространство храма.
– Меня зовут Элейн.
– Мое имя Феолор.
Взгляд его будто вытягивал слова. Элейн внимательно посмотрела на Феолора: ему было около пятидесяти, длинные волосы убраны в небрежный пучок на затылке – такой же часто носил Оддин.
