– Знаешь ли ты, Элейн, что свет луны, который мы видим, – он указал на диск на полу, – это лишь отражение солнца?
Она неуверенно пожала плечами. Кажется, слышала что-то такое, но никогда не придавала особого значения. Ей не было до этого дела.
– Глядя на луну, мы видим отражение света, но не знаем самого солнца. Так же слова наши – лишь отражение мыслей и чувств. Из них мы не знаем истинного человека.
Элейн склонила голову набок, разглядывая металлический рисунок.
– Ничего из того, что ты скажешь, не заставит меня судить тебя.
Ты можешь быть откровенна.
Удивительно, насколько Феолор легко расположил ее к себе, насколько быстро сумел убедить рассказать правду. Она не стала больше противиться желанию разделить с кем-то свое бремя. Излишние подробности решила оставить при себе, но к моменту, когда солнце уже совсем опустилось к горизонту, погрузив храм в полумрак, служитель света знал всю историю Элейн.
Он с грустью смотрел на пол, задумчиво перебирая кольца на пальцах.
– Твоя история потрясла меня, – сообщил он, когда Элейн замолчала.
"
"Ничто в голосе, взгляде или позе не выдавало потрясения, но она все равно поверила.
– Тебе пришлось многое пережить. Но свет направил тебя ко мне, чтобы ты сделала правильный выбор.
Элейн всей душой надеялась, что Феолор подскажет ей, как быть дальше. Но следующие слова разочаровали ее:
– Смирение – вот истинный помощник сердца.
Заметив ее взгляд, в котором читалось все что угодно, но только не смирение, он мягко усмехнулся:
– Но это дар, который нужно заслужить старанием духа.
Чтобы обрести истинное смирение, требуется работа разума и души. Успокоить страсти можно лишь усилием воли. Огромным усилием.
Как это должно было помочь? Элейн раздраженно вздохнула, понимая, что не получит столь желанный ответ на все вопросы.
– Знаешь, что я нахожу весьма любопытным? – спросил вдруг Феолор. – Люди часто считают смирение слабостью. Однако если ты спросишь, любой скажет, что гордыня, ярость, мстительность, обидчивость – чувства уничтожающие. Смирение же и есть подавление гордыни и ярости.
Усилия, которые на это требуются, неимоверны. Почему же мы считаем, что победить тьму в себе есть слабость?
– Потому что это ничего не изменит! – воскликнула Элейн.
– Это изменит все, – убежденно сказал Феолор, поднимаясь на ноги и протягивая руку, чтобы помочь Элейн. – Смирение – не равно бездействие. Это единение с миром, понимание и принятие того, что ты – человек, со всеми преимуществами этого и со всеми недостатками.
