Неужели ближайшие несколько месяцев Антонии придется сдерживать натиск Рейнло, оберегая Касси? Так и с ума сойти недолго. Неусыпная тревога, дьявольское очарование маркиза и непокорность воспитанницы превратили пребывание Антонии в Лондоне в настоящее испытание.
— Беспечная пастушка. Вы не боитесь, что волк похитит вашего ягненка?
Неужели появление Рейнло навеяно ее мыслями? Сердце Антонии пустилось в бешеный галоп. Выпрямившись, она обернулась к открытому французскому окну и различила в темноте высокую фигуру маркиза.
Он стоял, прислонившись к стене. Даже в его неподвижности таилась угроза.
Антония никогда прежде не оставалась наедине с Рейнло. Она отлично понимала, что, если их застигнут вдвоем, ее репутация погибнет.
Она неловко водрузила на нос очки, хотя в тусклом свете луны маркиз не смог бы разглядеть ее лицо.
— Так вы признаете, что ваши намерения бесчестны?
Ей следовало войти в дом, но какая-то сила — возможно, мятежный дух, который ей так и не удалось укротить, несмотря на все старания — удерживала ее возле балюстрады.
Антония устремила взгляд на печально знаменитого распутника, по чьей милости ее сердце отбивало бешеные удары. Этот человек напоминал ей о том, что она пыталась забыть все последние десять лет, десять лет одиночества и горестных раздумий.
Он сменил позу. Его внушительная фигура выделялась черным пятном в сумраке ночи. Должно быть, сейчас губы Рейнло скривились в усмешке. У него всегда была наготове язвительная острота. Казалось, жизнь для него не более чем забава.
В чем секрет обаяния этого законченного циника? Отчего так трудно противостоять его чарам?
Рейнло излучал притягательность и животную силу.
— Вы бы мне не поверили, даже если бы я стал отрицать.
— Совершенно верно.
Маркиз издал знакомый понимающий смешок. Этот звук обволакивал, поглаживая кожу, словно бархатная ткань. Боже, почему самые порочные мужчины всегда так неотразимы? Антония превосходно понимала, что представляет собой маркиз, и все же не могла устоять перед соблазном.
Однако беседа с Рейнло без свидетелей давала возможность говорить более откровенно, чем в бальном зале, под любопытными взглядами толпы."
"— Я хочу, чтобы вы оставили Кассандру в покое.
Маркиз подался вперед. Плавные, грациозные движения придавали ему сходство с хищником. В скудном свете, проникавшем из гостиной, Антония различила пристальный взгляд, устремленный на нее. Рейнло не улыбался.
Компаньонку пронзила дрожь.
