Благо домогательство собственных учеников вообще облагалось таким позором, и через сотню лет припомнят.
Возвращались мы не в лучшем настроении. Меня волновало окончание учебы, возможность подержать свой диплом в руках, бал выпускников. Ну и конечно… Нет, не будем об этом думать.
Элоиза вот-вот должна родить мне первого племянника, Беатриче передала ей письмо и пожелание легкого разрешения.
Сестры уже вышли замуж, старшая — за принца, средняя — за графа Константина. Сейчас папочка готов сосватать Присцилу. Скоро дойдет и до Симиллы.
Только меня давно здесь не будет. Я буду далеко, в волшебной стране, рядом со своим любимым… мужем.
Наверное, я улыбнулась при этой мысли, потому как Эрик покосился в мою сторону.
— Хочешь домой?
— Еще бы! Нас два месяца не было. Меня ждет любовь всей моей жизни. — Я засмеялась, смотря в растерянное лицо Полудена. — Мой Нагос.
— Тебе не надоело возиться с ним?
— Что вы, нет. Вы же сами знаете, как сильно меня уважают, когда я запрягаю его в карету и катаюсь по городу. Эту пятерку вороных знает каждый столичный маг.
— Еще бы. Прятать под личиной коней пятиглавую гидру! Как тебя за эти шутки не наказали, удивительно.
— Да кто ж меня накажет, сиротинушку-то? И заступиться за бедняжку некому. — Позволив колдуну вдоволь насладиться моими невинными, скорбными и такими слабоумно-наивными глазами, я добавила, сильно давя на букву «г»: — Хучь не погнали, и то благодарность.
— Лилит, прекрати. Слышал бы твой батюшка."
"— И чего он сделает, руками разведет? Он мне не указ.
Я магичкой родилась, что ж поделаешь. А Консуэла тоже не может со мной ничего поделать, все-таки с принцессой дело имеет, да и вы тут еще вмешались.
— Эта безнаказанность пугает меня. Представляю, что будет с миром после того, как ты получишь свой диплом. С твоим талантом к разрушению.
— Ничего не будет, — заверила я. — У вас в термосе чая не осталось? Так горячего хочется.
— Озябла? Сейчас посмотрю. Остыл уже, — вздохнул Полуден.
Я достала из седельной сумки чашку и протянула:
— Наливайте.
— Он вылил мне остатки утреннего чая. А я склонилась над чашкой и прошептала: — Уголек!
Она появилась тотчас же. Маленькая огненная саламандра скользнула по моим рукам, поежилась на ветру и с интересом заглянула в чашку. Ящерка быстро оценила ситуацию и, обвив глину хвостиком, заставила воду закипеть.
— Спасибо, моя радость. — Я погладила ее по гребню и заглянула в черные с едва заметным тленьем глаза, за которые саламандра и была прозвана мной Угольком.
