Взглядов томных я за ним тоже как-то не замечала, все больше ехидные.
Правда, последние полгода появилось какое-то напряжение.
Но с наступлением весны мы выехали на практику.
Там- то и начались первые странности.
Мы устроили засаду, поджидая упыря. А я изображала из себя невинную жертву, привязанную односельчанами к дереву на откуп страшному чудовищу.
— Так не туго?
— Нет, главное, чтобы развязался легко.
— Может тебе перчатки снять, не удобно все-таки?
— И с поцарапанными руками потом ходить? Нет уж. — Еще чего, чтоб при приближении нежити они расцвели буйным цветом.
— Как хочешь. Справишься? — уже в который раз спрашивал он.
— Идите, учитель. Ведь спугнете. Я больше такого плача прощального, как устроили мне в этой деревне, не выдержу.
— Учитель? — тихо сказал Полуден и коснулся моей щеки. — Всегда лишь учитель.
Я удивленно посмотрела на него, совсем обалдев от этого тона.
«Ну надо же!» — подумала я, прежде чем ощутила шевеление листочков на руках.
— Он идет, убирайтесь же.
В общем, ничего приятного.
Потом начались вообще чудеса.
Полуден не отходил от меня ни на шаг, я даже шарахаться от него начала. Вот, думаю, дожили! Совсем с ума сошел наш великий и могучий.
А однажды, когда мы опять таки сидели в засаде на одном не очень приятном кладбище, Эрик, воспользовавшись моей сосредоточенностью на другом предмете, довольно профессионально подмял меня под себя и принялся целовать. Я с пару минут подождала. Нет, отнюдь мне не понравилось, просто хотела понять, смогу ли я хоть что-то почувствовать.
В итоге заключила, что если что и чувствую, то мокрую землю под спиной, промозглый весенний ветерок, залезающий под одежду вместе с руками мага, и… мне почему-то в кустики ближайшие захотелось, видно, не стоило пить столько кваса накануне.
Попытки отодвинуть назойливого мага успехом не увенчались, колдовать нельзя — нежить почувствует, вот и пришлось действовать проверенным способом. Я резко согнула ногу и коленом заехала Эрику в самое уязвимое место.
И тут же поползла в ближайшую растительность, сказав лишь многообещающе:
— Ща вернусь, продолжим.
Больше я квас не пью.
Когда я вернулась, Полуден все еще не разогнулся, а сидел на коленях и напряженно дышал. Больно вышло, наверное.
— Теперь можно продолжить. На чем мы остановились? А, вот, — я отвесила ему пощечину всей ладошкой, добавив самую малость магии.
Думаю, в ту ночь меня вполне могли привлечь за избиение учителя. А это в магических кругах карается очень строго.
