Он был взволнован. Матерился и нарушал правила всю дорогу до роддома.
Поджав губы, я делаю большой глоток шампанского из бокала.
Балашов задерживается. Мы не садимся за стол, ждем его.
Здесь все, кроме отца моей дочери. Мои родители, его родители и Кира.
Помимо Сабины, все внимание на себя стянула моя сестра. Она с удовольствием рассказывает о свадебном платье, которое заказала. Даже для меня эта информация новая, я не знала, что платье уже заказано, поэтому слушаю вместе со всеми.
Сидя на противоположной от меня стороне дивана, Кира покачивает ногой, заброшенной на другую, и занимает наших родственников беседой:
— У этого дизайнера очередь на год вперед, но моя подруга училась вместе с ее близкой подругой, поэтому нам с трудом, но договориться удалось…
— И какое оно будет? — интересуется Нина Балашова.
— Хотя у тебя отличный вкус, лучше подождать и увидеть…
— Платье — секрет. Его до свадьбы не увидит никто…
Заглушив кавардак собственной жизни еще одним большим глотком, я наблюдаю за сестрой.
За ее улыбкой, за жестами.
Наблюдаю, пытаясь понять, счастлива ли она. Задавала ли она себе этот вопрос, знает ли на него ответ?!
Сглотнув, я чувствую пузырьки шампанского в горле. Ощущаю волнение, маленький шторм в груди, где хранится моя сестринская любовь.
Ее глаза горят, несмотря на спокойствие и уверенность, которые Кира пытается демонстрировать. На ней тонкое платье со свободной юбкой до колена, и все время, пока сестра делится новостями относительно своего праздника, ее пальцы теребят край подола.
— Карина, а где твое платье?
Не сразу сообразив, что это мне, смотрю на мать.
— В коробке на чердаке, — отвечаю ей.
— Тебе его откуда-то привозили, да?
Пытаясь не пускать в себя злость за эти ни черта не уместные вопросы, допиваю свой бокал и встаю, говоря:
— Из Питера.
— Да, точно, — хмыкает мама. — Изумительное было платье…
Выйдя из столовой, направляюсь в гостиную через двустворчатые двери. Проходя мимо зеркала, заглядываю в него.
На мне белая шелковая блузка и свободные брюки. И я совсем не похожа на ту девчонку, которую семь лет назад Балашов отвез в роддом.
Другая прическа, фигура стала объемнее, и в глазах черти, ведь, глядя на свое отражение, я снова пускаю в голову Дениса Алиева.
Понедельник приближается слишком быстро!
Отвернувшись, прохожу мимо горы подарков, сложенных небрежной кучей в углу гостиной. Я слышу смех Сабины из комнаты, которую для нее выделили Балашовы-старшие.
