Если бы он не расплавил мне кости своими поцелуями, возможно, я бы показала в ответ когти, а теперь…
И в моих глазах он читает «да». Да, черт возьми. На его требование, на его немой вопрос. Да!
— Я напишу, когда вернусь, — говорит Алиев.
Прочистив горло, тихо говорю:
— Хорошей дороги…
Выйдя из машины, слепо двигаюсь ко входу в «Елки». Контраст уличного холода и тепла внутри на меня не действует. Для этого нужна связь с реальностью, а я ее утратила. Она с треском и скрипом возвращается, когда вижу стоящего над моим столиком Адама.
В его руках букет цветов, взгляд направлен в окно, за которым снимается с парковочного места большой черный «китаец». На звон колокольчика, который я провоцирую, войдя в дверь, Мухтаров реагирует не сразу.
Он смотрит в окно, и мне хочется исчезнуть, чтобы избежать того взгляда, который в конечном итоге Адам мне адресует.
Прищур, резкий мазок карих глаз по моему лицу.
Когда подхожу, он вручает мне букет со словами:
— Это для твоей лампочки. Подумал, должно помочь.
Подняв глаза от роскошного букета к лицу Адама, сиплю:
— Спасибо…
Кивнув, он обходит меня и направляется к двери, затем во второй раз за этот день покидает «Елки».
Глава 26
Сабина купается во внимании и сияет.
Волосы дочери уложены в прическу, на макушке игрушечная корона, которая от беготни скоро покатится по полу. В салоне красоты, куда водила ее Нина Балашова, Саби сделали прическу и мини-маникюр.
Дочь в восторге."
"На ней туника, расшитая блестками, и блестящие серебряные лосины. Она делает именно то, на что у меня ни черта не хватает мощности, — сияет.
По крайней мере, я могу питаться от ее сияния. Она мой источник энергии. Плод моей чертовой любви…
Вчера я снова закончила день в три ночи. Расставляла игрушки в комнате Сабины, ее косметику в ванной, по сто раз меняя все местами. Я готовилась к приезду дочери, а потом до утра боролась с отпечатками того клейма, которое Алиев на мне оставил. Ворочалась в мыслях и ощущениях, переворошив всю кровать. Уснула, так и не найдя в своей голове ни одной внятной мысли по поводу этого невозможного дагестанца!
Наверное, мое вареное состояние облегчает ситуацию, ведь мне во сто крат легче переносить этот праздник, будучи вот такой — отсутствующей.
И пусть этот праздник мой тоже, сегодня я рада тому, что никто не вспоминает, как у меня начались схватки или что-нибудь подобное.
Если уж вспоминать, то я была дома, целый день не находила себе места, а вечером началось. В больницу меня отвез Балашов.
