— Мать в юности слыла красавицей. За ней многие ухаживали, она привыкла в центре внимания находиться. Когда папа в США улетел, она испугалась, поняла, что стареет. И принялась молодость возвращать, начала всякие косметические процедуры делать. Надеялась, что станет юной. Связалась с каким-то мошенником, он ей чудо-уколы ставил, вытяжку из трав. Он многих надул, мама ему чемоданы валюты отнесла, весь запас на черный день спустила. Вот такая история. Теперь она живет с нами, бросить ее совесть не позволяет, а жить вместе невыносимо.
Алеша терпит, молчит, а меня трясет. Домой идти не хочется. Есть заведения, где за такими, как Анфиса, прекрасно ухаживают. Но мы это не потянем финансово. С деньгами у нас плохо. Спасибо, что бесплатно здесь живем и зарплату получаем. Вот у Маргариты с Лизой все иначе сложилось, теперь они на коне. Им дядя Сеня пару миллионов дал. Не рублей. У него в Америке крутой бизнес.
— У свекрови с невесткой редко возникает близость, — поддержала я разговор.
— Елизавета очень мужа любила, — пояснила Вероника, — а Рита ей ближе матери.
Вот как бывает. Родные люди друг друга терпеть не могут, а чужие вместе счастливы.
— Встречайте гостей, — крикнул из прихожей Алексей, — мы с Кисой привезли Свету с мамой. Они тоже покататься решили.
— Нам дадут чаю? — спросил за дверью незнакомый детский голосок.
— Конечно, тут пирог вкусный, — ответила Киса.
Глава 5
Через полчаса обе девочки, оказавшиеся одногодками, пошли с Алексеем смотреть на кроликов. Вероника стала собирать посуду, я решила ей помочь, мы ушли на кухню.
Татьяна, мать Светланы, осталась в комнате одна, она сидела в кресле.
Я поставила тарелку из-под пирога в мойку, вернулась в гостиную, чтобы забрать чашки, и увидела, как Таня, стоя на коленях, ощупывает ковер.
— Вы что-то потеряли? — спросила я.
Татьяна вздрогнула.
— Серьга выпала!
— Вот жалость! — расстроилась я и опустилась рядом с ней на корточки. — Как она выглядит?
— Обычно, как все, — после короткой паузы сообщила Татьяна.
— Серьги у всех разные, — улыбнулась я, внимательно всматриваясь в палас.
— Пусета?
— Ну… вроде того.
— С камнем?
— Да.
— Большим?
— Э… не очень…
Разговор я вела только из вежливости, понимала, если наткнусь на украшение, сразу его увижу. Но, согласитесь, неудобно в полной тишине ползать по ковру. Чтобы избежать неловкого молчания, я сказала:
— Сама недавно посеяла браслет.
— Очень жалко, — буркнула Таня.
— Расстегнулся случайно.
— А-а…
— И упал, — болтала я, — так и не нашелся.
