Остальные на гороховом поле как легли, так и не встали, покеда от гороха одна ботва не осталась… Господа высокие! Друзья мои! После наших викторий под Цюлихау, при Пальциге и Кунерсдорфе мы, русские, не желаем быть от бездельников союзных унижены. Не хочет Вена воевать честно – не надо. Мы же, русские, за них кровь проливать не станем… Идем на зимние квартиры!
И русские стали уходить из Бранденбурга. Все блестящие плоды кампании 1759 года оставались погребены. Виною тому – косность, зависть и прямое предательство Вены.
Французские историки объясняют все одним – «неисцелимой трусостью австрийцев».
* * *Вслед уходящему Салтыкову Фридрих сказал:
– Талантливый был, бродяга! Он меня просто замучил. Но теперь я могу хоть выспаться и подуть в свою любимую флейту…
Отработав на флейте сложный пассаж, король повеселел:
– Пока я тут возился с русскими, этот обморочный Даун здорово зазнался… Я думаю, пришло время проучить его.
Перед походом Фридрих обратился к своим генералам:
– Я обещал веселье под Кунерсдорфом, но весело нам тогда не стало.
Зато сейчас, друзья мои, плакать будет кто угодно, только не мы… Надо отнять украденное у нас!
Действительно, пока армия Салтыкова билась насмерть, Даун под шумок захватывал города и крепости на рубежах Австрии (благо, королю было тогда не до него). Плохо стало Дауну, когда пришел король – отнимать то, что у него стащили за время его отсутствия. Победы Фридриха прокатились быстрой чередой: его войска заняли Виттенберг, разбили австрийцев при Торгау. Даун был поражен королем при Крёгисе, пруссаки проникли в Богемию, разграбили там города, собрали с них чудовищные контрибуции, вывезли все запасы провианта… Кончилось «избиение младенцев» тем, что Даун со своей армией засел в лагере Пирна – как раз на той легендарной горе, куда в самом начале войны Фридрих загнал саксонского короля Августа с его знаменитым на всю Европу бриллиантом зеленого цвета.
Именно тут, на этой горе, Фридрих и оставил Дауна сидеть до весны. Мало того, король еще мстительно заметил:
– Когда Даун обложит своим пометом эту горушку, он будет, в поисках чистого места, спускаться все ниже и ниже… Последний раз в своей подлой жизни он будет гадить уже в наших объятиях!
Король был груб, но это по привычке, смолоду унаследованной им от батюшки – «кайзер-зольдата».
Не теряя времени даром, Фридрих действовал решительно. Из всей армии он имел под своей командой только 24 тысячи человек – этого было мало.
– Мы здорово пообносились. Теперь задумаемся о дураках.
