Если считать за истину, что в мире на одного умника приходится по сотне идиотов, то смею вас заверить: скоро у нас будет большая армия! Деньги же, которые я истрачу на дураков, никогда не пропадут. А мои казармы в Потсдаме так устроены, что брось туда хоть котенка – и котенок скоро замарширует!
Фридрих задумал авантюру – позорную и бесцеремонную, как всегда. Верховным командующим этой авантюрой он поставил полковника Колиньона, которого все знали как большого жулика."
"– Мой друг, – сказал ему король, – когда тебя нет рядом со мною, мне хочется тебя повесить.
Но стоит тебе появиться, как я начинаю любить тебя… Будь же другом – выручи своего короля, ты это уже не раз делал!
– Сколько дадите денег? – прямо и честно спросил Колиньон.
– Сколько я тебе дам денег, об этом никто не узнает…
* * *Город Магдебург вскоре объявил свободную запись желающих в прусскую армию. По законам Пруссии «каждый башмачник должен оставаться при своей колодке», рожденный от башмачника сам становился башмачником, как и сыновья его.
От «колодки» могла спасти пруссака лишь воинская служба. При записи в Магдебурге платили немало – только запишись. Добрые немецкие сердца не устояли перед звоном талеров. Студент бросал лекцию, ремесленник откладывал молоток, пивовар отпихивал бочку – все шагали в Магдебург! Хотя прусский солдат и бывал бит палкой, но население Пруссии было приучено к мысли, что идеал человека – это солдат.
Полковник Колиньон был человек с размахом, и по всем землям германских княжеств скоро разбрелись веселые говорливые люди. Они были хорошо одеты, кошельки их звенели, они обнимали красивых молодых женщин. Когда же их спрашивали – кто они такие, откуда весь этот блеск их чудесной жизни, – они скромно отвечали:
– А чего нам не жить? Мы – солдаты прусской непобедимой армии. У нас так: послужил королю – теперь гуляй…
За столами трактиров, в корчмах на перекрестках дорог Европы, за зеленым сукном игорных домов случались такие разговоры:
– Кстати, патент полковника прусской службы… не угодно ли? Всего двести фридрихсдоров.
Могу и чин капитана… за сто пятьдесят!
Играли они широко. Жили еще шире. Вино текло рекой. Гремели пыльные юбки женщин – жесткие от крахмала, словно кровельная жесть… «Во какие солдаты у Фридриха! Во как они живут!»
Чиновники и купцы кидались на патенты, будто куры на крупу.
