Сколько было в Европе средневековья рыцарей-разбойников – столько было теперь герцогств, курфюршеств, епископств. Все это называлось тогда общим именем «Германия», и эта Германия ополчилась на Пруссию…
Немецкие князья были сворой алчных бешеных собак. У них имелись замки, гербы и генеалогия разбойников, древо которых начиналось с большой дороги. Это было мерзостное дно всей Европы, ее гнусный хлам и поганое отребье.
Именно эти князья и представляли собой Германию. Дать для войны с Фридрихом здоровых солдат они не пожелали (ибо здорового можно продать) и потому спустили с цепи калек и попрошаек.
Эта «армия» была вооружена палашами, палками, вилами. Но это так – лишь для приличия. Зато каждый германский воин имел сундук или мешок. Попутно, двигаясь на Фридриха, они вскрывали могилы, чтобы грабить покойников, раздевали раненых, убивали встречных путников… Мало того! – у этой грабь-армии был свой генералиссимус, князь Гильбургсгаузенский. Когда эта свора мародеров и нищих соединилась с французами, маршал Субиз брезгливо предупредил князя германского:
– Высокий генералиссимус, договоримся рыцарски: ваша армия берет в добычу себе только то, что останется после моей армии.
В остальном у нас никаких разногласий не предвидится…
Германия прошла через Европу саранчой, безногая и безглазая, в окружении прелатов и капуцинов, рясы которых раздувало рядом с юбками проституток. И только землю под собой они сожрать еще не могли – все остальное было уничтожено и предано пламени.
И работящей Пруссии было за что ненавидеть именно эту Германию! Впрочем, будем справедливы до конца: французы вели себя ничуть не лучше…
После прохождения армии Ришелье и Субиза трава в Пруссии уже не росла (маршалы Франции пощадили только один Геттингенский университет). Версальскими маршалами двигало лишь чувство наживы. А разграбив город, его тут же поджигали. Зато Париж, за счет военной добычи, быстро украшался новыми отелями, которые парижане прозвали «ганноверскими павильонами».
Французская армия побеждала только потому, что она еще ни разу не столкнулась с регулярной армией Фридриха.
Ни Субиз, ни герцог Ришелье, ни генералиссимус германский – никто из этой троицы – еще не знал, что Фридрих скоро расквитается с ними за все сразу. Он мог это сделать теперь, ибо отступление Апраксина на востоке развязало ему руки на западе.
