Всю жизнь потом он глубоко страдал из-за этих перчаток! Честно признаюсь, мне этого налетчика даже иногда жалко…
Так – анекдотом! – и закончился набег австрийцев на Берлин. В Петербурге ему не придали значения и отнеслись к событию только как к забавному анекдоту. Слово оставалось за русской армией, но сейчас она была далеко даже от Кенигсберга.
Фридрих играет ва-банк
Неважно складывался этот год у Фридриха: под Прагой он повержен, под Коллином разбит и откатился в Саксонию: французы шли через Ганновер прямо в незащищенные пределы королевства с запада.
И наконец Гросс-Егерсдорф поставил на лоб короля громадную шишку. Казалось, что дни Фридриха уже сочтены; еще один удар союзных армий – и Пруссия, этот извечный смутьян в Европе, будет растерта на политической карте, как последний слизняк.
Вольтер, на правах старой дружбы, в письме к Фридриху советовал ему, пока не поздно, разумно сложить оружие. Но вера в «чудо» не покидала короля, и он отвечал Вольтеру стихами:
Pour moi, du naufrage,je dois, en affrontant laurage,Penser, vivre et mourir en roi…[13]Армия герцога Ришелье легко катила в прусские провинции, и Фридриху доложили, что под жезлом маршала Франции 24 000 человек.
– Это парикмахеры, а не солдаты, – отвечал Фридрих.
Разведка ошиблась в подсчете и тут же поправилась:
– Король, Ришелье гонит сто тысяч!
– Тем лучше, – отвечал Фридрих. – Зато теперь я спокоен, что меня причешут и припудрят по всем правилам куаферного искусства…
Король был весел, как никогда, и велел отсчитать из своей казны 100 тысяч талеров – по одному талеру на каждого солдата армии маршала Ришелье.
– Я немного знаком с герцогом, – сказал король. – Этот старый парижский лев сильно промотался. Перешлите ему мои денежки на пошив новой роскошной гривы!
Ришелье взятку от Фридриха охотно принял, и тут же его армия замерла, как вкопанная, перед самыми воротами Магдебурга. Король Пруссии никогда не удивлялся действию, которое оказывают на людей деньги (он удивлялся, когда они не оказывали).
– Парикмахеров, как видите, я разбил стремительно: Ришелье уже не опасен.
Дело за маршалом Субизом, но он, по слухам, так награбился на войне, что вряд ли теперь нуждается в моем кошельке… Де Катт, – вдруг спросил король со всей любезностью, – а отчего вы ничего не ели сегодня за ужином?
– Благодарю, ваше величество, – уныло отвечал секретарь. – Последние события таковы, что я лишился аппетита.
– С чего бы это? – рассмеялся Фридрих. – Вы еще молоды, и вам не пристало поститься.
