– Да… Мы близнецы… Только у нее рыжие волосы… Они… наверное, не пускают ее ко мне.
Слезы продолжали струиться по ее лицу, капая с подбородка.
«Ее привела сестра», – промелькнула у него мысль.
Нетвердо ступая, Ксения приблизилась к решетке вплотную.
– Выпустите меня, – тихо попросила она. – И Бог вас вознаградит. Помогите. Пожалуйста.
Рик перевел взор на замок и плотно сжал губы.
Огонек на панели был багровым.
«Увы, дитя. Я ничем не могу помочь тебе, – мрачно подумал он. – Я даже не буду знать, что с тобой будет».
– Света… она не могла меня бросить, – сказала Ксения, беспомощно глядя на помощника шеф-повара. – Может, вы ее позовете?
Рик покачал головой.
– Почему вы все в масках? Они ужасны. Я ведь вижу, вы добрый, – проговорила Ксения. Она сделала еще один шаг, буквально прижавшись израненным телом к клетке. – Мне стыдно, что на мне нет одежды. Но мне не стыдно просить о помощи. Во имя всего святого, помогите!
Рику стоило огромного труда не смотреть в глаза пленницы, в которых плескались боль и ужас.
Его взор переместился на руки бедняжки, и от него не ускользнуло, что в правом кулаке Ксения сжимала какой-то шнурок. Что это?
– Что же вы молчите? – спросила она, с надеждой вглядываясь в закрытое маской лицо Рика.
Он направил луч фонаря на ее кулак, между пальцев которого была замотан обрывок шнурка. Ксения заметила это и устало промолвила:"
"– Тот человек… что притворялся собакой… сорвал с меня крестик. Хотел его забрать, но я успела вырвать у него из рук. Он кинул себе в рот кусочек шнурка… и проглотил его… а еще он смеялся.
Смеялся, как сумасшедший!
Она чуть отодвинулась, осторожно разжав пальцы. Перед глазами Рика покачивался крохотный крестик из меди.
«Господь мой Всемогущий, – подумал Рик, оторопело глядя на крестик. – Не может быть…»
* * *В то время как Ксения сидела в холодной клетке, дрожа от боли и холода, Светлана принимала душ.
У нее, как и у сестры, тоже был оральный секс, лишь с той разницей, что Светлана пошла на это с водителем такси добровольно.
Включив горячую воду, девушка остервенело терла себя мочалкой. И хотя таксист давно ушел, ей казалось, что кисловатый запах этого неприятного типа прочно въелся в ее кожу, как никотиновые пятна в пальцы заядлого курильщика.
– Тварь, – процедила она, торопливо намыливая тело гелем для душа.
Ей было не в новинку обслуживать клиентов самых разных мастей, но почему-то воспоминание о трахе именно с этим человеком вызывало у нее тошнотворное чувство.
