– Мне не нужны твои «колеса»! – крикнула Светлана, окончательно выходя из себя. – Давай деньги!
Она стукнула Германа в грудь, но ответ не заставил себя ждать, и хлесткая оплеуха едва не опрокинула проститутку на пол. Светлана отшатнулась, держась рукой за пламенеющую щеку.
– Мразь, – процедила она, с бешенством глядя на несговорчивого клиента.
– И тебе не скучать, – хмыкнул Герман, открывая замок. Скрипнув, дверь распахнулась, и он едва не столкнулся с худеньким мальчуганом лет пяти. На ребенке были лишь красные шорты в грязных разводах.
Ручки и ножки тоненькие, словно веточки, готовые сломаться от первого неуклюжего движения. Парнишка испуганно присел, вжав голову в тощие плечи, словно ожидая неминуемого удара. Герман хихикнул и торопливо прошел в холл, освещаемый одиноко моргающей лампочкой на проводе.
– И позовите, наконец, Ксению, – кривляясь, проговорил он, начиная обуваться. – А то ваш старичок сорвет глотку…
– Ненавижу тебя, – выдавила Светлана, едва сдерживая слезы.
– Ты сказала, вас выселяют из хаты, детка, – вдруг сказал Герман, накидывая теплую куртку.
– Что ж, бывает. Если что, я могу организовать тебе гараж. Вместо платы будешь обслуживать моих приятелей!
– Убирайся!
Его губы растянулись в кривой усмешке:
– С наступающим!
Сделав реверанс, Герман выскользнул из квартиры.
– Мама? – дрогнувшим голосом позвал мальчик, и она присела на корточки перед сыном.
– Мама, кто это? – тихо спросил паренек. Громадные серые глаза, казалось, заполнили все его лицо, чрезвычайно худое и изжелто-бледное, и эти глаза с нескрываемой тревогой смотрели на мать.
– Он хотел стать нашим папой?
Светлана с трудом удержала рвущийся наружу истеричный смех. Н-да, нужно иметь богатое воображение, чтобы представить Германа в роли заботливого отца и любящего мужа.
– Нет, Антоша… Он… просто гость. Ты что-нибудь поел? Тетя Ксюша тебя покормила?
Мальчик замотал головой, рассеянно щупая пальцами пузырьки герпеса, назревающие на губах.
– Мы рисовали."
"Стук в соседней комнате возобновился с удвоенной силой, и лицо Светланы из благодушного стало жестким, почти злым.
– Мама, дедушка стучит, – озабоченно произнес Антон. – Ему что-то надо, наверное.
– Не ковыряй губы, – приказала она. – Посиди пока здесь.
Мальчик послушно зашел в комнату, а Светлана направилась к отцу. Внутри у нее все кипело – она и так не питала особых чувств к своему пожилому родителю, но после той страшной аварии, унесшей жизнь матери, она возненавидела его.
