Это я должен тебе скандал закатывать, а не ты из-за каких-то паршивых гандонов. Скажи спасибо, что справки от венеролога не требую.
– Пока тебя не было, постель была чистая, – огрызнулась Светлана. – Это ты с собой притащил этого кровососа! И скорее от тебя можно подцепить трипак, в отличие от меня! Я за собой слежу!
Герман неспешно поднялся. Опустив окурок в стакан с выдохшимся пивом, он туда же отправил дохлого клопа, затем принялся одеваться.
– Пожалуй, я действительно пойду. Неровен час из-под кровати какой-нибудь крокодил вылезет и откусит мне хрен.
– Ксения! – прохрипели из соседней комнаты.
Герман скривился.
– Как вы с ним живете? – поинтересовался он, напяливая джинсы. – Тронуться можно. Я бы на вашем месте застраховал вашего старика, а потом уронил пару раз на пол. Типа, он сам, нечаянно. Одним выстрелом двух зайцев, ты-дыщ!
Он перехватил горящий взгляд женщины и понятливо ухмыльнулся.
– Я так и знал. Ты постоянно думаешь, как бы избавиться от него, верно?
– Захлопнись и давай бабки, – холодно отозвалась Светлана.
Брови Германа выгнулись дугой.
– Я думал, у нас любовь-морковь, – произнес он, глумливо подмигивая оторопевшей женщине. – Какие могут быть деньги между влюбленными, детка?
Светлана встала у дверей.
– Готов признаться в любви, лишь бы не платить за трах? – фыркнула она. – Ты не уйдешь из квартиры, пока я не получу свою десятку.
За стеной продолжал раздаваться остервенелый стук.
– Надеюсь, твой батя долбится башкой, – предположил Герман, подходя вплотную к Светлане.
– Потому что если этот концерт по заявкам не закончится, я сам сверну шею старому мудаку.
Не сводя глаз с проститутки, он вытащил из внутреннего кармана несколько купюр и бросил их ей под ноги.
– Все что есть, милая, – проворковал он. – Справедливая цена за твой сервис.
Светлана наклонилась, собирая деньги.
В дверь робко постучали.
– Мама? – послышался детский голос.
Герман закатил глаза.
– Тут всего две штуки, – возмутилась Светлана, поднимая голову. – Ты с дуба рухнул? Этого хватит на шесть батонов хлеба!
Герман вздохнул с деланым сочувствием.
– К сожалению, большего ты не стоишь. Ну, лишь из уважения к нашей дружбе… вот.
С этими словами он из того же кармана выудил полиэтиленовый пакетик, перехваченный резинкой.
– Побалдеешь, – сказал он, снова подмигивая. – Вещь стоящая, гарантирую. С клубничным вкусом, почти как конфетка. Только не рекомендую больше одной штучки за раз, а то чердак поедет…
– Мама! – снова позвал ребенок снаружи.
