А я даже имя ее не могу вспомнить.
* * *– Прости, Костик.
Моя клиентка отходит и запирает дверь на замок.
Я наблюдаю, как двигается на ее обнаженной спине нарисованный фломастером демон, как изгибается тело его страдающей жертвы.
– Что происходит? Да? Ты мучаешься от этого вопроса. Хочешь, наверное, знать, что происходит?
Она говорит сквозь смех.
Я не знаю, как реагировать. Паниковать? Бояться? Что я должен делать? Я парализован.
Зачем она берет со стола ножницы?
– Костик. Ты, ым, хороший парень.
Она приближается.
– Я, ым, долго ждала.
Она двигает пальцами и звук ножниц разносится по кабинету.
– Знаешь, я тебе все, ым, расскажу.
Она садится мне на колени и поворачивает мою голову к себе.
– Врач говорит, что признание – это часть терапии. И я, ым, признаюсь. Тебе. И только тебе.
Она говорит прямо мне в лицо. С такого расстояния я должен почувствовать ее запах, но нос не может ничего уловить.
– Знаешь, Костик, я правда не виновата. Дядя Глеб, ым, мне помог понять.
Это, ым, все мои родители. Это полностью их вина.
Она целует меня в губы.
Я чувствую прикосновения, чувствую ее язык, но не могу ни оттолкнуть, ни укусить, ни ответить.
– Понимаешь, все дело в том, что, ым, родители любили только свою ненаглядную Лилочку. Только ее, понимаешь? Они совсем забыли, что у них есть еще и я. Разговаривали только с Лилой. О ней. О ее дефекте.
Я чувствую, как Майя берет меня за руку. Чувствую легкие прикосновения и не могу пошевелиться.
– Только Лилочка. Лилочка. Лилочка… А я? Обо мне все забыли.
Майя говорит, что выход был один.
Лилия страдала странной болезнью. Она была слишком восприимчивой. И если человек, которому она доверяет, ее близкий человек что-то говорил, она воспринимала слова как действительность.
– Я, ым, говорила сестре, о чудо, посмотри скорее, и показывала на пустую лужайку. Говорила, вот гуляет слон, и Лилочка тут же видела у нас во дворе серого гиганта с хоботом-фонтаном. Она видела, как он гуляет… Прямо под нашими окнами.
Понимаешь?
Майя кладет мою руку себе на талию. Она прислоняет голову к моему плечу и говорит, что это расстройство сестры не дефект, это дар.
– Если бы я ей, ым, сказала, что у нас с ней есть крылья, Лилочка смогла бы летать. Представляешь?
Майя поднимается, перетаскивает меня к кушетке. Она несколько раз роняет меня, пытается поднять, но я слишком тяжелый.
– Придется тебе умереть на грязном полу.
