Она говорит, трет пальцем пол, проверяет, насколько в кабинете пыльно, переворачивает меня на спину, а я не могу возразить, что на моем рабочем месте чище, чем в операционной.
– Ым, вот еще что. Раз уж ты, я надеюсь, никому не проболтаешься, ым, воспользуюсь моментом и расскажу все до конца. Все как было.
Я наконец-то могу соображать. Нужно что-то делать. Нужно выбираться отсюда, пока эта психопатка…
– Хочешь?
Нет. Мне плевать. Я не хочу слушать больной бред.
– Тогда я расскажу.
Майя переходит на шепот и говорит, что в тот вечер, когда погибли ее родители, это она заставила Лилию видеть то, чего не было.
Говорит, что ей удалось провернуть свой план. Руками сестры Майя убила сначала отца, затем и мать, а после ударила лопатой и перерезала горло Лилии.
– Такими же, ым, ножницами перерезала.
Она улыбается и чикает лезвием по воздуху.
– И я не виновата. Они сами. Если бы они были хорошими родителями, ничего бы не произошло. Ты же меня понимаешь. Я знаю. Ты сам через подобное прошел.
Тебя обманывали. С рождения дурили.
Девушка начинает истерически смеяться.
– Мне жаль дядю Вову. – В ее голосе чувствуется грусть. – Я не собиралась с ним так. Он хороший человек. Был.
Майя говорит, что она не хотела, но ей пришлось внушить Лилии, что за окном не Владимир, а рассерженный папа. Что если бы она так не поступила, Владимир вмешался бы. Он наверняка бы все испортил.
– Так получилось. Ым, к сожалению.
Майя говорит, что еще ей хотелось внушить сестре, что распилить тела на части единственный способ спасти родителей.
– Но я, ым, не могла рисковать. Если бы нам кто-нибудь помешал, я бы не успела наказать Лилочку. Нет. Я не могла рисковать.
Мои глаза смотрят на потолок. Ищу способ, как спастись, но ничего не могу придумать.
– Вот о чем я еще жалею. Ты не представляешь, как бы было смешно наблюдать за этим. Лилочка бы старалась… Рвала бы на куски плоть мамы с папой, разбрасывала бы части их тел по сторонам. Пыхтела бы. – Майя издает сдержанные смешки.
– И она бы искренне верила, что спасает свою ненаглядную мамулю.
Слушаю, как всхлипывает моя клиентка, как поскрипывают ножницы в ее руках. Теперь знаю, что значит по-настоящему бояться. С надеждой поглядываю на дверь.
Единственное мое спасение – если доктор вернется раньше времени.
– Я любила сестру. Поверь, любила по-настоящему. Мне нравилось с ней играть. И я не хотела. Мне пришлось наказать Лилочку. Я не хотела ей зла. Костик, сестра для меня была всем.
